Крест над Глетчером. Часть 2

, рука моего друга, и я признал бы ее за таковую, хотя бы по кольцу, которое он постоянно носит, то это значило бы, что он умер? – взволнованно спросил молодой граф.

– Да, – уверенно ответил Ковиндасами.

– Ну, а если бы рука не показалась? – поспешил оговориться Альфред.

– Это значило бы, что друг твой жив, – последовал ответ Ковиндасами.

– Так начинай же опыт, – тревожно произнес граф.

Факир, по обыкновению, сел на пол, и опять образовалось облако в пространстве. Из него тотчас выступила рука. Затем она скрывалась несколько раз и наконец, после неуверенных движений, заметно уплотнилась и приняла отчетливую форму.

По мере того, как она приближалась к Альфреду, спокойно и плавно подвигаясь в воздухе. Он все более и более убеждался, что это была мощная рука его друга, а когда она опустилась над бумагой, лежавшей на столе, граф заметил на одном из пальцев хорошо знакомое ему кольцо с камнем, на котором вырезано было изображение египетского скарабея. Рука уверенно взяла карандаш, и наискось написала поперек листа следующие слова: «Жизнь – это болезнь, от которой нас излечивает смерть».

Затем карандаш упал, а рука скрылась в облаке. Альфред вскочил со своего места и отчаянно вскрикнул. Нравственно вконец уничтоженный, он укоризненно взглянул на факира с предвзятой мыслью уличить его в обмане. Но Ковиндасами спокойно сидел на своем месте, неподвижный, как статуя. Перед ним все еще колебалась в воздухе светящееся облако.

– Если это рука Генриха, – крикнул Альфред, глядя по направлению к облаку, – то извести меня о Мойделе.

Я хоть поэтому узнаю действительно ли и ты там же, куда отошла она.

Наступила минута ужасная, нескончаемая для Альфреда. Наконец, из облака опять выступила рука, по прямой линии опустилась к столу, смело взяла карандаш и на глазах Альфреда греческими буквами начертала стихи древнего поэта: «Кого боги любят, тот юным умирает».

Затем, как бы выжидая дальнейших вопросов, рука спокойно легла на бумагу. С трудом переводя дух, Альфред едва произнес:

– Когда ты умер и как?

– Ты все узнаешь.

Я люблю Леонору. Vale! – написалось в ответ.

Начертав эти строки, рука опять поднялась и стала невидимой, прежде чем скрылась в облаке.

Альфред растерянно озирался кругом. Нравственно изнеможенный от наплыва новых ужасных впечатлений он провел рукой по лбу и откинул голову назад, не находя никакого разумного выхода для своих догадок и соображений. Факир по-прежнему сидел совершенно неподвижно.