Себастиан Уорд и «Восемь Воронов»

Все та же неизменная табличка с названием вселяла надежду, что Клариса, как и прежде, готовит яичницу с беконом, а Боб разливает посетителям холодное пиво.

Мы зашли в бар. Посетителей было немного, хотя обычно здесь было не протиснуться. Рядом с барной стойкой, за круглым столом, сидели четыре мужика – местные пьяницы, лица которых выглядели испуганно. Слева от них, у окна, сидели двое подозрительных мужчин. Они были в черных плащах, а их лица прикрывали черные капюшоны. Один был высокого роста, худощавого телосложения, и у него на спине был закреплен огромный меч, лезвие которого казалось острее лунного серпа на темном небе; другой – ростом пониже, и было видно, как его длинная черная челка свисала из-под капюшона на лицо.

Перед каждым из них на столе стояли две наполненные кружки пива. «Подозрительные ребята», – подумал я. Справа, тоже у окна, сидел старик с собакой.

Соскучившись после долгого перерыва, мы с Дастином заказали от жадности шесть кружек пива, сушеную рыбу и затеяли свою игру, подбрасывая монету.

Спустя полчаса перед нами на барной стойке стояло четырнадцать рюмок рома. Мы весело проводили время, не обращая ни на кого внимания. Но чувствовалось какое-то напряжение.

За этот час из бара никто не вышел и не зашел. Царило молчание. Что тут происходит? Тишину нарушала только музыка из музыкального ящика. Кроме нас, к алкоголю никто так и не притронулся, и это настораживало. Мы с Дастином, хоть и были нетрезвы, но держались ровно и лишь переглянулись, взглядом говоря друг другу, что здесь что-то не так.

Дастин притворился, что он настолько пьян, что еле стоит на ногах, и подсел за стол к местным алкоголикам. Еле шевеля языком, он поинтересовался у них:

– Приветствую вас, господа! Почему не пьем?

– Уходите, – шепотом произнес один из них, которого звали Бадди. – Как можно скорее! – Бадди было около шестидесяти пяти, у него были седые волосы до плеч и седая борода, на руках – наколки.

Одет он был простенько: в протертые штаны и застиранный, в пятнах, коричневый пиджак без рукавов.

Дастин изменился в лице. Взгляд у него стал проницательным, а лицо серьезным. Я тоже понял, что нужно действовать: здесь такого еще не бывало, чтобы из-за чужаков местные слово проронить боялись. Насколько я помню, если кто-то осмеливался затеять с ними драку, то они тут же, без выяснений, бросались защищать свою честь.