Девочка Кая

– Вадим, ты уверен, что хочешь вернуться в наше подразделение? Если хочешь, могу похлопотать, переведут на тепленькое местечко, – предлагает командир нашего отряда.

Я после армии сразу в полицию пошел. А там Бессонов меня заметил и к себе в отряд взял. Так я и стал бойцом спецгруппы. Сейчас мне почти тридцать, а я до сих пор, как мальчишка, горю этим делом – борюсь со злом.

– Спасибо, Бес, но нет. Я уже привык с пацанами в одной связке работать. Да и вернуться в строй будет проще, если рядом все свои.

– Ага, особенно Гуров.

Тоже рядом. Не лез бы ты на рожон, дружище. Знаешь же, что этот папенькин сынок опять ядом плеваться будет, если тебя увидит рядом со своей женой.

– Не переживай, Стас, разберусь, – хватаю мандарин, куртку и выхожу на улицу.

Я уже представлял себе тысячу раз, как встречусь с Ксюшей. И разыгрывал в мыслях сотни сценариев. Но ни в одном из них я больше не смотрел на нее, как на родную любимую женщину. Ненавижу ее. Поэтому затолкаю все прошлое поглубже и просто смирюсь с тем, что нам, возможно, придется когда-нибудь пересекаться на работе.

Вот и все. Просто чужая жена, просто медичка на работе, и то не факт. Да, еще болит, ноет. Это уже как хроническая болезнь. Привык к ней, если не тревожить. Но сегодня не тревожить уже не получается, как и каждые новогодние праздники. Это уже стало моим гребанным проклятием.

Закуриваю. За мной на улицу выходит Бес. Встает рядом, облокотившись на деревянное ограждение. Вижу, что еще что-то сказать хочет. Он не из тех, кто долго ходит вокруг да около, но сейчас почему-то не решается.

– Говори уже, – прислоняюсь затылком к холодной стене террасы и выпускаю дым. Думаю, что хуже мне уже вряд ли будет. Но ошибаюсь.

– Ксюша из декрета выходит после Нового года, – режет он меня по живому. Надеялся, что эта сердечная рана зарастет и огрубеет, но нет. Каждый раз она начинает кровоточить, стоит мне заговорить о Гуровой.

“Нет, больше не болит. Не болит, – уговариваю сам себя, повторяя, как мантру”.

Столько лет прошло, а меня все не отпускает.

Пронзило в самое сердце, как пулей на вылет. Говорят же, что женщина для мужика – погибель. Вот моей смертью и стала наша медичка Ксения Сергеевна Гурова. Жена сослуживца, если это можно вообще так назвать, которого я никогда не уважал ни на грамм. Сам он полное ничтожество, крыса тыловая. Все, что может, так это прятаться за спиной своего отца-полковника. Но тот вроде нормальный мужик, что не скажешь о его никчемном сыночке.