Ласарильо с Тормеса

Завершив трапезу, слепец покрутил в руках ветку и, качая головой, изрёк:

– Ласарильо, зачем ты меня обманул? Я видел, как ты ел по три виноградины!

– Нет, что вы, – ответил я, – почему вы так думаете?

Тогда хитромудрый слепец молвил:

– Знаешь, почему я уверен, что ты ел по три или даже больше? Потому, что, в тот момент, глотал по две, ты помалкивал!

Я заржал внутренним смехом, потому что, несмотря на свою молодость лет, смог оценить хитрость слепого.

Я думаю, он мог бы дать фору даже многим женщинам, которые, как известно, очень присматриваются к украшениям и одежде своих конкуренток, готовые снять с них голову только если у них есть нечто лучшее.

Дабы не мельчить и не погрязать в пустословии, я не буду рассказывать вам о многих смешных и замечательных происшествиях, в коих мне пришлось поневоле участвовать, вкупе с добрейшим моим хозяином, расскажу лишь о последнем случае – и на этом покончу.

Давеча шныряли мы в Эскалоне – городе, хозяином которого слыл один герцог, носивший точно такую же фамилию, и жили на постоялом дворе, где слепец как-то велел мне поджарить кусок колбасы.

Когда же колбаска была насажена на вертел и уже испускала сок, он вытащил из кошелька заветный мараведи и велел мне сбегать в таверну за винцом.

В это время дьявол решил сыграть со мной скверную шутку и посему явил моим глазам непреодолимый соблазн – утверждают, что так он довольно часто проучивает воришек – я узрел пузатенькую и уже изрядно сгнившую репу, не годную уже для еды и потому брошенную у очага.

А так как мы тогда были с нею наедине, то, ощутив неодолимое влечение к вкусной пище и весь изошедши от вкусного запаха колбасы, которая взывала во мне, оставив моему разуму только одно желание – во что бы то ни стало обладать ею, я, совершенно не задумываясь о том, чем всё это может кончиться, отринув всякий страх, и находясь лишь в цепких лапах своего желания, не ожидая, пока слепой вытащит деньги из кошелька, слямзил его колбасу, проворно насадив на вертел аппетитную гнилую репу. Отсчитав мне деньги на покупку вина, слепец принялся вертеть репу на огне, пытаясь подрумянить её бока. Это была фантастически умная идеи – зажарить то, что уж никак не годилось для варки.

Я поспешил за вином и по пути, недолго думая, быстро разделаться с колбасой, а когда подошёл к слепцу, то увидел, что слепой гурман держит жареную до черноты репу между двумя ломтиками хлеба, и судя по его довольной физиономии, всё ещё не распознал подставы.