Привычка ненавидеть

Боже, как я не догадалась проверить заброшку? Из окна машины, которая стоит через пару домов, кто-то ненадолго высовывается и вновь прячется. Черт!

На старом «Опеле» спущены колеса и разбиты фары: папин знакомый около года назад переехал по работе в Грузию и оставил ключи, чтобы при необходимости показывать машину покупателям. Покупателей не нашлось. Машина продолжает стоять на дороге мертвым грузом. И папа в ней иногда выпивает и спит. Почему я забыла об этом, не знаю. Мне до ужаса страшно, что кто-то из «волков» увидит его, поэтому я делаю то, что первое приходит в голову.

– Хорошо, пойдем, – говорю я и тяну Остроумова за рукав мимо Бессонова и толпы. Нужно как можно быстрее увести их всех с улицы, чтобы никто не додумался, не увидел… Чего бы это ни стоило.

– Воу-воу, какая прыть! – ржут за спиной.

– Детка, я завелся!

– Ноги ее не будет в моем доме, – громом разносится по округе грубый голос. Он режет воздух, как гильотина. И это даже не восклицание, не повышенный тон, не приказ, но все замирают, как безвольные фигуры на шахматной доске, и ждут решения Его Величества.

Что в Бессонове такого? Почему я вместе с остальными не смею сделать шаг? Но Остроумов подталкивает меня вперед.

– Тогда мы пойдем на задний двор. – Плевать он хотел на вожака, и я не пойму, нравится мне это в нем или только сильнее бесит. Нет, ну а почему он тогда послушно докапывался до меня по указке Бессонова? – Пацаны, вытащите стол на улицу?

Когда я переступаю порог соседской части дома, все взгляды устремляются в мою сторону.

Все продолжают пялиться на нас, пока мы пересекаем коридор и оказываемся там, где я часто видела Яна; здесь находятся бассейн, турники, а теперь еще теннисный стол.

– Условия, – бросаю я.

Остроумов ухмыляется, а я чувствую на себе тяжесть внимания. Со спины наступают те, кто вышел из дома следом за нами.

– Зайка, я на твоей стороне. – Остроумов касается моего плеча, но я дергаю им, сбрасывая его ладонь.

– Я тебе не верю, – произношу насколько могу спокойно.

Это не шоу для всех, просто не хочу, чтобы Остроумов думал, что я попалась на такой примитивный крючок. – Вы еще вчера издевались надо мной.

– А сегодня заметили, какая ты милашка! – широко улыбается он, пока другие подозрительно молчат. – Не суть. Сыграем пара на пару. Условия? Если ты выиграешь, тебя перестанут донимать, так, Бес?

Я с трудом не вздрагиваю от его прозвища. Специально же не смотрела вокруг в надежде, что он плюнул на этот цирк и не пошел с толпой.