Музыка моего сердца

Без задней мысли я сняла толстовку и осталась в тонкой, облегающей футболке. Из административного здания, которое мы прозвали кладовкой, вышли Дима и Финн. Дима был доволен и с радостной улыбкой сообщил о том, что холодильная камера работает. Он ждал похвалы за свою работу. Финн же наоборот выглядел спокойным и не вел себя так, будто совершил подвиг.

Я смотрела на них и думала, какие же они разные, Финн уверенный в себе и своих возможностях взрослый мужчина, а Дима еще пацан, который самоутверждается, не смотря на то, что ему уже тридцать лет.

Финн вообще всем своим существом располагал к себе, тихая, спокойная уверенность, это и есть стержень и внутренняя сила, именно к таким мужчинам тянет.

Холодильник заработал, можно было привозить морозильную камеру, но с ней была проблема, у базовской электростанции не хватало мощности на две камеры, и ее надо было добавлять. Сделать это мог только Дима. За скотом и птицей решено было ехать завтра. Меня отправили готовить обед, а после него мы с Финном должны были поехать в разведку на ферму.

Я сварила борщ, сделала макароны по-флотски, с утра оставались булочки и клюквенное варенье. Всякие вкусности готовить было некогда.

После обеда мы отправились на ферму. Я направлялась к машине, Финн что-то говорил Андрею. Потом тот подошел ко мне с предложением одеться.

– Финн боится, что ты замерзнешь, просил передать тебе, чтобы надела что-нибудь. А на самом деле наверно просто все время контролирует себя, чтобы в глаза смотреть тебе, а не на грудь, – со смехом сказал Андрей и ушел.

Финн немного понимал русскую речь и думаю уловил смысл слов Андрея, он выглядел слегка смущенным. Вот блин, а что же летом будет? Что ж мне теперь и не раздеться?

– Просто надень лифчик, сказала проходящая мимо Оля.

Я поплелась в дом за кофтой. Меня разозлила эта ситуация. Я чувствовала себя дома, а дома я вообще полуголой ходила. Я много лет прожила одна и не любила вторжений. А сейчас в мою жизнь было мегавторжение.

Я должна была мириться аж с пятью людьми. Я всю жизнь пыталась себя скрыть, так как излишек внимания к моей фигуре был разным, очень часто совсем некорректным. Дома я могла раздеться без мысли, что на меня кто-то смотрит и вожделеет. Теперь этого было сделать нельзя. Меня это жутко злило.

Мы подъезжали к ферме, на ней разводили коров. Когда мы с Андреем возвращались с птицефабрики, мы заехали в книжный магазин, что нашел Дима.