Музыка моего сердца

– Видишь сколько здесь людей? – спросила Лена, – это все, кто сегодня пришли на работу, остальные или в больнице, или умерли.

Компания была очень крупная, а в этом филиале работало около трех тысяч сотрудников, в зале же было человек сто пятьдесят, не больше. По моей спине пробежал холодок. Я вспомнила разговор с Викой несколько лет назад и усмехнулась.

– Что ты смеешься?! Сдохнем все, как собаки! А ей смешно!

Я понимала, что стресс у Лены достиг пика. Я обняла ее, прижала к себе как ребенка, со всей любовью, которая только была во мне.

Лена тряслась в рыданиях. Когда она немного успокоилась я взяла ее за руку и повела к медработникам, что делали прививки.

– Молодой человек, пожалуйста, пустите нас без очереди, у моей подруги паника, пусть ей побыстрее сделают прививку, ей станет гораздо спокойнее, пожалуйста.

Молодой человек, заметив короткую юбку Лены, да еще и задравшуюся, тут же уступил.

– Ну и скотина, – прошептала я Лене, – люди дохнут, а он на ляжки твои уставился. Нет, мы не заслуживаем спасения.

1 сентября 2022 года

Я сидела на кухне, завернувшись посильнее в кофту, мне было зябко, хотя на улице было все еще жарко. Со вчерашнего дня я не могла дозвониться маме, которая жила в Нижнем Новгороде. Когда эпидемия разгорелась по всей стране, нет, по всему миру, в Нижнем Новгороде за два дня умерло больше ста тысяч человек, я сказала матери чтобы та уезжала в деревню.

Деревня была очень далеко от города, и располагалась практически в лесу. Ближайший населенный пункт находился за пятнадцать километров от нее.

Когда бабушка с дедушкой умерли, мама пыталась продать дом в течение четырех лет, но из-за того, что деревня находилась на краю цивилизации, сделать это было не так просто. Потом она сдалась, бросила эту идею и оставила дом себе.

Хорошо, что мама была автолюбителем, и еще давно купила себе машину. Так, она собрала все, что могло уместиться в машину, и уехала в деревню. Терять ей все равно уже было нечего, муж давно умер, я была у нее единственным ребенком, а все знакомые разъехались, те, кто остался жив.

Два раза в день она ездила за восемнадцать километров к ближайшей вышке мобильной связи и звонила мне. Так мы обе знали, что пока живы. Сначала я звала ее к себе, и мама уже хотела ехать, но начались такие дебоши, было опасно на улицу выходить, мама боялась ехать в такой дальний путь. «Убьют за банку консервы и пачку антибиотиков. Может все уляжется, тогда и приеду» говорила она.