Любовь горца

 – Он был ужасно груб с ней.

Веселье в глазах маркиза пропало:

– Как? Почему?

Филомена шагнула вперед:

– Прошу вас! Все совсем не так.

– Он сказал, что мисс Локхарт сложена как мужчина.

Глаза Рейвенкрофта скользнули по пышным изгибам тела Филомены, которые не оставляли сомнения в том, что она – женщина.

– Мой сын сказал что? – Такое отчетливое произношение каждого слова и грозное выражение, появившееся на его лице, заставили Филомену почувствовать настоящий страх за Эндрю.

Наслаждаясь происходящей драмой, Рианна заговорила еще оживленнее, хотя Филомене казалось, что дальше уже некуда.

– Да! И мисс Локхарт заставила его извиниться перед Джани и принести извинения нам, перед тем как уйти. Ты бы видел, как он был зол!

– Рианна! – с упреком воскликнула Филомена.

– Ей это удалось? – Брови лэрда взлетели вверх, и, кажется, гнев улетучился.

– Прошу вас. – Филомена рискнула выйти из-за фортепиано и двинуться в сторону грозного шотландца и его дочери.

 – Я хотела бы, чтобы этот случай прошел без последствий. Мы с Эндрю пока не нашли общего языка… Иногда мальчикам в его возрасте бывает трудно вести себя правильно в подобных ситуациях…

Она замолкла, чувствуя свою вину за то, что у нее не было настоящего опыта, поэтому ей трудно было смотреть в насмешливые глаза своего нанимателя.

– В конце концов, это нормально… – соврала она, беспокойно водя пальцами по сверкающей поверхности полированной крышки рояля, чувствуя каждую неровность нежными подушечками.

Когда она, собрав все свое мужество, взглянула на маркиза, она увидела, что тот жадно следит за движениями ее руки. Филомена сжала пальцы в кулак и быстро спрятала руку за спину.

– Хорошо, мисс Локхарт, вы лучше меня разбираетесь в воспитании. – Хотя маркиз явно не был полностью убежден. – Но мне не хотелось бы, чтобы сын вел себя как варвар.

– Понимаю, – пробормотала Филомена, подумав, что странно слышать такие слова от этого человека.

Маркиз поцеловал дочку в лоб, и его прямой рот слегка изогнулся в улыбке.

– В этом доме есть место только для одного варвара, так, nighean?

– Так, отец! – ответила Рианна ласково.

Внутри Филомены разжалось нечто тугое и неприятное, разжалось и растаяло, когда она увидела, какая нежность существовала в отношениях между дочерью и отцом. Лиам Маккензи, может быть, справедливо был назван Демоном-горцем, но своих детей он любил.