Книга Авроры

Наш дом в Портленде был значительно меньше – и по мне, если бы не родительское упрямство, гораздо логичнее было бы продать его и переехать сюда. Или же продать оба, и купить такой же большой дом. Смысл вкладывать деньги в ремонт той небольшой постройки в городе я не видела.

Даже в детстве он мне казался слишком маленьким.

Я потерла в руках небольшую связку ключей и поднялась на крыльцо. На связки были ключи от главного входа, от черного, от подвала, от чердака и еще черт знает от чего. Эта связка всегда была у бабушки, но после ее смерти, как и все остальное, перешла к нам.

Дверь неохотно со скрипом открылась. Она была массивная и тяжелая, потому никогда не болталась из-за порывов ветра и открывалась ровно настолько, насколько ты сам ее распахивал.

Внутри дом был еще темнее. Мама с отцом задернули все шторы, потому даже в ясную погоду помещения не озарялись светом. Однако, зеркала остались открытыми – мать не верила в суеверия, связанные с ними. Я вроде знала, что по байкам через зеркала душа покойника может вернутся в мир живых в течении сорока дней, потому их завешивают тканью.

– Никто никуда не может вернуться – заявила мне мама – потому что возвращаться неоткуда, Ати. Это биологический процесс и после смерти человек просто заканчивает свое существование. Никуда он не отходит, никакое путешествие не продолжает. Просто сгнивает и все тут. Потому вернутся некому и неоткуда, а завешивать зеркала это совсем средневековье. Мы же не неандертальцы?

Если папа и придерживался другого мнения – то он этого не афишировал.

Не мешал маме оставлять открытыми зеркала и все в этом роде. Мне кажется, таких как папа, куда проще подмять под себя и свое мнение, чем таких, как моя мать.

Я закрыла дверь и распахнула шторы в первой гостиной. Мебель убрана в чехлы, дабы не пылилась, пока в права владения не вступит новый собственник (что должно было быть уже очень скоро, этот дом купила какая-та семья и предки заключили с ними уже предварительный договор). Возле большой плазмы стояли два массивный кресла.

То, что с более узкой, но высокой спинкой – бабушкино. Она часто в нем сидела, записывала что-то, или рассказывала. Или думала – блокнот всегда был по правый подлокотник от нее. Она говорила, что на этом кресле различные идеи и сюжеты посещают ее куда чаще.

Второе – с гораздо более широкой, но низкой спинкой – было дедушкино. Я никогда не видела дедушку, он умер довольно рано, но кресло его даже сейчас было здесь.