Книга Авроры

Бабушка ни то, что не выкинула его, она не позволяла даже на дюйм его сдвигать, словно деда мог вернуться в любой момент и сильно расстроится, что его кресло куда-то убрали.

Папа говорил, что бабушка всегда любила рассказывать одну и ту же историю – что на писательский путь ее толкнул именно дедушка в молодости. Он так любил проказничать, попивать втихаря и не выполнять дела – что постоянно сыпал различными оправданиями и оговорками. И каждое выдумывал изощреннее предыдущего. И как-то бабушке стало интересно – насколько же далеко может зайти человеческое воображение в своих россказнях, и так она сочинила свою первую историю.

А потом ее так затянуло, и у нее это в самом деле получалось, что по результату она обогнала дедушку в его выдумках, да еще и стала на них неплохо зарабатывать. Деду пришлось капитулировать и он перестал брехать. Как говорил папа.

Я потрогала спинку высокого кресла, но пальцами ощутила лишь ткань чехла, которым оно было накрыто.

В свои последние годы бабушка выдумала здесь лишь одну историю, если это так можно назвать.

Она постоянно сидела в этом кресле, пока мама или отец терпеливо наводили в доме порядок и спрашивали о ее потребностях. Сидела и молчала. А если я подходила к ней, осторожно трогала за руку и спрашивала, все ли в порядке, она просила меня наклониться и шепотом сообщала:

– Они уже заждались меня там, Ати. У них время идет совсем иначе. Я слишком засиделась здесь.

В первый раз меня этот выпад напугал и я все рассказала предкам. Но мама лишь отмахнулась и сказала, что старикам свойственно часто думать о смерти, и то, что бабушка считает, будто кто-то ее там заждался – совершенно ничего плохого и опасного.

Пусть, мол, что хочет то и говорит.

Пройдя бегло весь первый этаж, я забралась на второй. Туда вела лишь одна лестница, потому что в те времена, когда строился этот дом, еще не было в обиходе два различных выхода со второго этажа на случай «если что». Только одна лестница – но она даже не скрипела.

Все бабушкины книги и заметки были в ее кабинете.

Там она работала, там хранился и тот самый шкаф, где было по одному экземпляру от каждой из ее 120 книг. Тот шкаф, который мне и нужен был.

Конечно, человек пишущий книги, не может не любить читать и чужую прозу – но внушительное количество книг других авторов она хранила отдельно. Во второй гостиной у нее была большая стенка с кучей полок, и там-то и была ее основная библиотека, включая даже парочку книг русской классики.