Не бойся быть моей

Мужчина наклонился к Линдсей и произнес:

– Мне напомнить тебе, как ты любила меня, Линдсей? Каждую ночь в Нью-Йорке и в Греции.

Внезапно Линдсей ощутила горячую волну желания, окатившую ее и заглушившую даже боль.

– Я сейчас говорю не о постели, Антониос.

– Конечно, ты ведь отвечала мне взаимностью – хотя, по твоим словам, ты «тонула» в чем-то там.

Его голос лишь усилил томящийся в теле жар: не стоило отрицать того, что секс всегда был сильной стороной их брака.

Вдруг Линдсей почувствовала, как мужская рука легла на ее колено, и резко открыла глаза.

– Что?..

– Вот лед и тронулся, – тихо произнес Антониос, и голос его ласкал ее слух.

Пальцы его уверенно скользнули выше, и она замерла, прочитав в его взгляде настойчивость.

– Я знаю, как к тебе прикасаться, Линдсей. Знаю, как заставить тебя закричать. А ты ведь выкрикивала мое имя, ты помнишь?

Кровь прилила к ее лицу, и ей пришлось собрать всю волю, чтобы не отреагировать на его ласку.

– Не надо, – прошептала она, не узнавая собственный голос, прозвучавший так слабо и робко.

– Что не надо? – спросил он по-прежнему тихо, но Линдсей почудились угрожающие нотки.

– Не прикасаться к тебе?

С этими словами рука его скользнула выше и легла между ее ног. Ощущая жар его ладони сквозь ткань джинсов, Линдсей едва не застонала, ощущая, как пульсирует кровь в венах.

– Что ты хочешь доказать, Антониос? – вымолвила она, отчаянно желая, чтобы тело не реагировало на его ласки. – Что я по-прежнему хочу тебя? Ну что ж – считай, что тебе это удалось.

Я всегда тебя хотела. Но это ничего не меняет.

– Не может быть, – ответил мужчина, расстегивая пуговицу на ее джинсах.

Его ладонь скользнула внутрь, и Линдсей почувствовала между ног его пальцы – ощущение было таким ярким, что она застонала, невольно закрыв глаза и приподнимаясь на сиденье.

Откинувшись на спинку кресла, она позволила себе погрузиться в воспоминания. Да, Антониос всегда знал, как ее приласкать, как доставить ей наслаждение.

И сейчас ему это удалось без труда, но ласки были тщательно выверенными, в них не было подлинной нежности. С трудом заставив себя открыть глаза, Линдсей посмотрела в его довольное лицо и произнесла слова, которые должны были внушить мужу отвращение:

– Да, ты можешь доставить мне незабываемый оргазм, но полюбить тебя по твоему приказу я не смогу.

Антониос замер, в мгновение расстегнул ремень и исчез за занавесками салона.