Ночь решает все

 – Нет ничего, чего бы я не сделал ради своей страны. Ничего.

– Да ты герой. – Но в глубине души Селеста была по-настоящему взволнована тем, что он сказал. – Мне кажется, что правда гораздо более прозаична. Ты – дикарь, который не видит дальше собственного носа. Ты понимаешь последствия своих поступков?

– Мне кажется, что ты окончательно запуталась. – В голосе Рахима была угроза. Я не тот аль-Бахри, который прожил свою жизнь в лени и праздности. Я не Омар. Но мне, именно мне приходится устранять все последствия его поступков.

Селеста хотела кричать, метать в него вещи. Вместо этого она лишь сжала ладони в кулаки.

– Значит, я – грязь?

– Что ты. – Рахим добродушно прихлопнул ладонью по сиденью рядом с ним. Селеста ни на минуту не обманулась. – Ты не грязь. Ты – отрава, поражающая все вокруг. К сожалению, я ничего не смог поделать с твоим влиянием на моего брата. Но даже не рассчитывай, что я позволю тебе разрушить новое поколение аль-Бахри. – Его безупречные губы сжались в нитку.

Селесте стало трудно дышать. Это уже слишком. Все, что сейчас происходило, вернуло ее воспоминаниями в Айову. Приемные родители подвергали ее тем же унижениям. Для них она была пустым местом.

Ярость во взгляде Рахима лишь подхлестнула ее. За свою жизнь Селеста сталкивалась с людьми похуже этого недовольного мужчины. Она не сдалась тогда, не уступит и сейчас.

– Если я так плоха, – она ядовито улыбнулась, – как ты можешь допустить, чтобы я находилась в твоих владениях? Ты понимаешь последствия?

– Очень скоро ты убедишься, что меня не так легко ввести в заблуждение.

Теперь он снова говорил вкрадчиво, его бархатистый голос будоражил ее воображение.

– Всю свою жизнь я занимался тем, что устранял последствия разного рода необдуманных поступков. Ты – еще одна проблема, которую мне надо решить.

– Странно, что ты отказываешься понимать, почему я не хочу идти за тобой.

Селеста лишь нервничала из-за того, что ожидает ее в будущем. Но это не имело ничего общего со страхом, который она невольно испытывала раньше. Она никакого объяснения не находила этому ощущению.

Глаза Рахима продолжали буравить ее лицо.

– Валяй, делай что хочешь – кричи, пинайся, брыкайся. Если угодно, обзывай меня последними словами. – Он лениво пожал широкими плечами. Горло Селесты свело судорогой.