Эйвели. Часть первая

И с того дня был Дунльёильле с Виах неотступно, смиренным во взглядах, учтивым в беседах и скорым в помощи, крепким в наставничестве и терпеливым в дружбе и вместе с эулиен рода её учил её и заботился о ней, не открывая правды своей и жара сердца своего, держащего его подле Виах. Сама же Виах крепла в помощи смертным, и многие молитвами её и соследованием спасены были. Не знало всемилостивое сердце эу робости перед тенью и страха перед её властью. В ночной и сумеречный час была Виах всечасно щедросиятельным Светом во всяком обстоянии душ смертных, наставники же её дивились, ибо не называла эу им вернейшего источника силы своей.

И восторгом и трепетом был исполнен рядом с ней многосмиренный друг её – Дунльёильле, видя возрастающий и крепнущий Свет юной эу.

В ночь же накануне исполнения дня рождения Виах, когда должен был ей настать семнадцатый год её, пришёл Дунльёильле к Финиару и просил дать ему разрешение уйти, потому что не мог и помыслить о том, как скажет Виах правду свою и тем самым огорчит её и ранит.

И просил Дунльёильле Финиара исполнить кару его и забрать жизнь его, потому что одна мысль о том, что по его вине улыбка покинет лицо Виах, была ему нестерпима, и смерть, хоть и последняя, не пугала арели. Выслушав же его, Финиар отпустил арели с миром, освободив от служения Виах. И бросился Дунльёильле прочь, но на лестнице был пойман скорой и крепкой рукой и остановлен Фиэльли.

– Опять торопишься до рассветного часа? (4) Или не ты Дунльёильле и не веришь Любви своей? – И снова, поражённый мирным Светом глаз Фиэльли, остановился арели.

 – Ты, не побоявшийся переступить порог Светлого Дома и вошедший в него, чего же так боишься ты, что оставляешь нас?

– Не могу я обидеть Виах дважды. Ни смерть, ни признание не искупят тяжести моей вины перед ней. Как в глаза ей смотреть посмею?! Как признаюсь ей?!

– Смерть отказала тебе по Любви твоей. Верь ей, верь в защиту её и ничего не бойся. Правда сердца твоего защитит тебя.

Не может Любящее сердце ранить, иди к Виах, скажи ей.

И провела Фиэльли Дунльёильле до покоев Виах, и крепка была рука её и твёрдым – шаг. У дверей же с улыбкой оставила она арели, взволнованного и смятенного, и более не попечительствовала ему.

Со смирением и трепетом вошёл Дунльёильле в покои Виах и нашёл её ещё не пробудившейся ото сна. И снова не посмел тревожить её, но опустился у ложа её и охранял сон её до пробуждения.