Вдоль дорог, среди миров

Уметь красиво говорить о вещах, в которых ничего не понимаешь, ссылаясь на тех, кто, также ничего не понимая, сказал об этом красивее и раньше. Потому что те, кто понимает, – молчат. И я никогда не находил какого-то «второго» смысла в советах наших легенд «идти учиться мудрости у деревьев». Смыслов не может быть два или три – он или есть, или нет его. И если он есть, он так же многообразен, как оттенки вод одного и того же залива каждый день…

Но самое страшное – слепота. Слепота сердца. Потому что нет ничего страшного, если ты утратил зрение.

Разве Рафтери[2 - Слепой бродячий поэт, реальный человек и фольклорный герой в ирландской традиции. Прим. И. Коложвари.]не был счастлив? Глаза открываются не взмахом ресниц, а усилием сердца, и мир, увиденный за закрытыми глазами, не может быть скуднее того мира, который мы думаем, что видим. Ведь что мы видим? Лишь то, что привыкли, лишь то, что хотим. Когда нам показывают в детстве на стул… Хотя пример со стулом весьма не оригинален… Мы можем ничего не увидеть! Можем, пока нас не представят друг другу. «Вот это – Стул». Попробуй-ка не увидь и не узнай его после этого. Попробуй не отличи хлеба от рыбы, когда тебе всё детство показывают их на картинках, обливаясь слезами, и вот ты, наконец, получаешь впервые в жизни свой первый кусок хлеба и рыбу. Неужели ты не узнаешь их? Нет. Ты не узнаешь их. Потому что для того, чтобы узнать что-то или кого-то, мало знать то, как вас представили друг другу. Был у меня когда-то в знакомых человек, которого мне представили как «сэр Вильфорд», – и что я знал о нём, кроме того, что этот несчастный англичанин волей судеб заброшен на наш остров и обретается неподалёку от Коннемары, раз нас свели наши пути и дороги? Ничего. Как я ничего не знаю про министра Пэттинга, лорда Гилворта и Томми Глена. Ничего, потому что я только слышал их имена или мне в них ткнули пальцем. Другое дело, когда Вильфорд заговорил… И тогда я понял, как жестоко меня обманули. Потому что после того как мне сказали, что этот человек «сэр Вильфорд», мне и в голову бы не пришло, что он начнёт шпарить на ирландском так, что даже я, рождённый здесь, в Коннемаре, после каждого третьего его слова пытался успеть вставить свой очередной «фот?!» в его исповедь с пристрастием… Имена и названия теперь давно не те, что имелись в виду, когда ещё имелось в виду, а не делалось вида, что имеется. Разве что однажды я встретил человека, чьё имя мне рассказало всю его судьбу.