Вдоль дорог, среди миров

Если Странник умирает, его хоронят и кладут сверху камень на камень. Мы не ставим крестов. Некоторые святые отцы ругают нас за это. Но мы же не священники. Поэтому под камень обычно кладут записку с именем, если оно известно, и деньги. Или просто записку… Священник, если он будет проходить мимо, обязательно должен остановиться и отпеть умершего. Или кто-то из своих, кто знает все положенные молитвы. У нас их Папами зовут. Их очень немного. Лично я знаю пять во всей Ирландии. Специально никто в город за священником не пойдёт, если кто-то помер.

У нас вообще, знаешь, не принято куда-то ходить специально – нельзя сходить с пути сердца. Везёт, если когда-то нам оказывается по пути. Поэтому я уже подобрал два камня для Алистера – один с Козуэя, другой – из-под Кашеля: я их вот уже третий месяц ношу с собой. Посмотри, какие замечательные камни. Из них бы вышел отличный дом, особенно из этого, серого, – он до сих пор выглядит так, как будто вымок в дожде. Кстати, вон и радуга впереди. Значит, мне и впрямь в Трим! Жаль только, с такими камнями высоко не подпрыгнешь. Что скажешь – смог бы я, по-твоему, запрыгнуть на радугу? Интересно, видно ли сверху эту штуку посреди Дублина. Дай Бог, нет! Поверь, она весь вид портит. Были бы деньги – купил бы что-нибудь, да и снёс бы её. А? Что скажешь? Не нравится мне эта рожа на постаменте[21 - Скорее всего имеется в виду колонна в честь адмирала Нельсона, находившаяся раньше в Дублине, но взорванная в конце XX века бойцами ИРА. Теперь на её месте находится «Монумент Света», который дублинцы, шутя, называют «Шпилька». Прим. И. Коложвари.]. Хотя я люблю Дублин. Он такой… Такой… Как мокрая овца. Ты помнишь, как выглядят мокрые овцы? А давай наперегонки?! До Трима!

Ты ведь звала, если плачешь? Ты ведь плачешь, раз улыбаешься так прекрасно? Тебе нельзя так улыбаться – так только ей можно. Перестань сейчас же! У меня есть бобовые консервы. Я их нашёл вчера около костра. Мои любимые. Только не вздумай опять так улыбаться! Да, я люблю бобовые консервы, и не надо мне говорить, что мне это запрещено.

Я – Сирша. Мне можно. Ты будешь? Я не ем один. Раньше я не говорил тебе этого? Странно. А ты знаешь, что я видел табун белых лошадей в Мэйо? Ночью этой осенью, как раз перед твоим праздником. Шесть белых коней. Я думаю: они были дикими. И это правда, что в газетах пишут, что у нас кто-то умер? На Э. Кто она? Это ведь она? Я правильно понял? Эко-номика? Кто это? Ты смеёшься? Опять? Я так и знал, что это какой-то подвох.