Вдоль дорог, среди миров

Настолько, что при рождении, если оно будет помиловано или выбрано, она окажется столь же чиста, будто бы небо после дождя, но не пуста, заметьте. Память человека – не есть набираемый им по жизни скарб. Она – его наследие. Не от отца и матери, и не от его собственного рода, но от всего рода человеческого. И каждый приходящий в мир человек, знай он о том или нет, – есть память обо всех прошлых доказательствах, чужих и своих собственных, а также обо всех правилах и законах, мирах и именах во всём невообразимом их множестве.

Но, что ещё более странно, каждый день жизни смертного обкрадывает его память, и уже к тому моменту, как человек освоит речь, она утратит всякий очевидный смысл, поскольку им будет уже навечно забыто всё то, что и есть самое сокровенное наполнение Памяти, именуемое знанием. Абсолютным и априорным. Знанием больше нашего разумения. Таким образом, стоит относиться к человеку с той долей сочувствия и понимания, какую требует тот, кто знал больше тебя прежде, но вовсе позабыл об этом, как и о том, что некогда он знал и твоё имя. Эта печальная забывчивость также есть одна из тех черт, что отличает человека. Она обращает его жизнь не только в грустную обречённость на доказательство своего существования посредством единственной доступной системы, но и в жалкие попытки вновь вспомнить всё то, что так рано и безболезненно было забыто. А ведь по рождении каждый смертный знает ровно столько, сколько знает тот, кто создал его! Разве не странно тогда, общаясь со смертным, говорить с ним будто бы с невежей, зная, что, будь правило не столь непреложным, ты был бы нищ во всяком знании или умении перед ним? И тем острее и чаще нуждаются люди в напоминании о наличествующем у них знании, или, по крайней мере, напоминании о том, что оно положено им. И, тем не менее, не стоит забывать, что чрезмерное радение о человеке, с чьей бы то ни было стороны, губительно для него самого. Человек – это крайне привередливый цветок. Солнце истины во всей своей силе и красоте способно иссушить его, равно как и живительная влага всякого знания способна привести цветок к гниению. Об этом надлежит помнить прежде, чем заговорить с человеком, и тем более прежде, чем разделить с ним его путь от рождения до доказательства.

Грустное и странное дело – неполнота. Это то, что не свойственно человеку. Но, выбирая этот путь, кто из нас знал, что мы потеряем сразу столько из того, что раньше казалось нам неотъемлемым, неделимым и определяющим нас? Человек – это абсолютное единство.