Змеиный медальон

То есть вообще-то Блаженной, но все Маниськой кличут. А тебя?

Глубоко посаженные чёрные глазки блестели любопытством.

Да она ведь совсем молодая, сообразил Кешка, вглядываясь в обветренное землистое лицо. Старуха не сказала, что кто-то из взрослых уцелел. Этой Маниське лет двадцать, не больше.

– Кеша, – представился он. – Можно Кешка.

Чернявая прыснула.

– Правда, что ли? Тебя правда так зовут?

– А что?

– Нет, правда? – Маниська давилась смехом, зажимая рот руками. – Это у вас на Той Стороне такие имена? Ке-ейшка… Гы-гы!

Она произнесла его имя протяжно, странно выговаривая звуки – и у него в мозгу вдруг щёлкнуло.

Он-то думал, с ним по-русски говорят, а получалось… То есть пока толком непонятно, что получалось. Вроде как Маниська выговаривает слова по-своему, а он понимает безо всякого перевода, и она его – точно так же.

"Кейшка", – эхом отозвался в голове Маниськин голос… Оп-ля. Слово-то непечатное. Не дай бог, дурочка расскажет своим, ему же спасу не будет! А они вон из-за деревьев подтягиваются, сами услышать могут…

– У нас это слово ничего такого не значит, – буркнул он, оправдываясь.

 – Сама – Блаженная…

Кешка вслушался в звуки, которые повисли в воздухе – А-ма-ни-си-я. Он даже не знает, как называется местный язык, а уже говорит на нём. Чертовщина какая-то!

– Ну, Аманисия. И что с того?

– Блаженная, значит.

Теперь получилось по-другому: "луймихса". И на этот раз Маниська поняла.

– Чего-о? Сам – блаженный!

Похоже, для неё слово "аманисия" – просто набор звуков, которые числятся ей именем.

Это, как у нас, Пётр – камень, Георгий – победитель… Получается, он, Кешка, понимает Маниськин язык лучше самой Маниськи. То есть, похоже, уже не Маниськин, а… откуда там взялось её имя, из какого-нибудь местного греческого?

Названия и имена, по идее, переводить не принято. Тогда, выходит, Лесная Река – это Хотимь, Страна Единых Людей – Майнандис, Добродей – Питнубий, а его папаша с дядей, как их там… Кешка окончательно запутался и махнул на эту лингвистическую муть рукой.

– Ладно, забудь. Зови меня Иннокентий.

Своё полное имя он терпеть не мог. Вон и Маниська повторить не смогла… Но Кешкой ему в этих краях точно не зваться!

– Ин-но-кен-тий, – чётко, по слогам выговорил он.

– Ой, Кен! – Маниська просияла. – Кен Могучий!

– Что, опять какое-то ваше слово?

Он прислушался к себе, к звукам, которые выходили из Маниськиного рта… Вроде, нет.