Змеиный медальон

Хочешь свидеться с ним поскорей? То-то он порадуется…

Они что, не слышали Мариных слов, не видели, как она уставилась на Кешку, будто он в чём-то провинился? Уф! Отвернулась…

– В прошлый раз, – тяжело, раздельно заговорила Мара, не со скрипом уже, а с каменным скрежетом, – к нам пришли двенадцать браккарийских воинов, четыре десятка королевских солдат и всего один жрец Шалаоха. Каждый браккариец стоит бою в семерых, убить его трудно, а когда рядом жрец, почти невозможно. Мы не станем драться. Мы закончим сборы и уйдём.

– Но ты же растила из нас мстителей! Ты обещала, что однажды мы поквитаемся с убийцами!

Кешка затаил дыхание: надо же, кто-то осмелился перечить матриарху, да ещё прилюдно.

Старуха с трудом привстала, и все, даже Грундя, кинулись ей помогать.

– Верно, обещала, – она вцепилась в рукав его рубахи, заглянула в лицо. – Разве я когда-нибудь обманывала тебя, мальчик?

Кешка знал силу её взгляда. Грундя конвульсивно подёргивал головой, часто моргал, ресницы его дрожали, как крылышки у пчелы.

– Время отмщения придёт, – продолжала Мара. – Скоро, но не сейчас. Верь мне.

И всё. По смягчившемуся, посветлевшему лицу Долдона Кешка понял – верит. Бунт подавлен.

Так вот зачем она затеяла рискованное подглядывание за браккарийцами – чтобы напугать своих подданных, слишком горячих и безрассудных…

Долдон помог старухе выбраться из шалаша. Слухачи обступили её, как первоклашки учительницу. Что они будут делать, если её не станет?

– Идите, – велела Мара.

Маленькая, скособоченная, коряга корягой, она смотрелась полководцем, отдающим приказ к наступлению, а не к бегству.

– Пошли, Кен, – Маниська взяла Кешку за руку. – Сколотишь ящики для кур, а то Стуку некогда.

– Ладно, сейчас. Только спрошу кое-что…

Он двинулся следом за Марой и Долдоном, волоча Маниську за собой, как на буксире – отпускать его руку она ни в какую не хотела.

Старуха остановилась.

– Ступай, Грундя.

Кен и Маниська взяли её под локти.

– Ну, о чём ты хотел спросить?

– О том, что вы сказали, – промямлил Кешка, остро чувствуя что Маниська впитывает каждое слово. – Когда всё закончилось… Мне ведь не послышалось? Вы сказали, они боятся… меня.

– Рада, что ты научился слушать, – проворчала Мара с усмешкой.

Маниська взвилась:

– А почему я не слышала?

– Потому что я обращалась не к тебе, а к Кену. Позже попробую тебя научить.