Грешница, путь во тьму

Ей показалось, что её сердце сжалось. Рядом с ним стояла Катерина. У Генриха была заискивающая улыбка, а лицо сестры привычно искажала строгость.

– Мои вам поздравления, – едва заметно кланяясь.

Эдита смотрела на отца, не отрывала взгляда от его лице, мысленно прося, чтобы он бросил на неё хотя бы взгляд. В горле стоял ком, она хотела увидеть в его глазах любовь и сожаление. Но видела лишь заискивающую благодарность направленную на Иоханна, – мы вам очень благодарны за ваши дары.

Иоханн величественно кивнул, а Эдите показалось, что её сердце разбилось.

Ей захотелось сорвать кольцо и отбросить подальше, лишь бы не видеть этого очевидного доказательства, что её жизнь можно купить за несколько блестящих монеток и побрякушек.

– Сестра, – уверенно обратилась к Эдите Катерина.

Она тут же подняла на неё взгляд, глядя с какой-то тоской.

– Не забывай о нас.

– Не забуду, – тоскливо глядя на родные черты, ответила миссис Эшби.

Они ушли на свои места, к остальным сестрам.

А к Иоханну вновь зачастили гости, поздравляя и выпрашивая его милость, расхваливая красоту Эдиты. Будто думали, что это заставить Иоханна быть более благодушным к ним.

Ближе к ночи, когда гости изрядно напились и во всю кричали похабщину, пришло время уходить молодожёнам. Эдита опустила руки под стол, сжимая в кулаках подол своего платья.

Иоханн вцепился ей в локоть и потянул вверх, поднимая на наго. Она задохнулась вдохом, бросив испуганный взгляд на мужчину.

Гости засвистели, выкрикивали шуточки.

Девушке хотелось заплакать от стыда.

Она ещё не утратила детскую скромность. И пусть она чувствовала себя невыносимо старой в душе, она была все ещё ребенком. Детям, который верит в спасение, справедливость и может испытать стыд из-за чужих слов.

Она росла домашним цветком, росла пташкой в клетке, изучая мир по книгам. А сейчас она шагала в неизвестность, поддерживаемая за руку своим мужем. Голова кружилась от волнения, ей казалось, что она шагает по облакам, а мир плывет перед глазами.

Голоса, выкрикивающие шутки, были далекими, но оглушающими.

Иоханн был слишком стар, чтобы обращать внимание на чьи-то шутки или же комментарии. Он был строг к себе и окружающим и шутки не вызвали у него стеснения, они вызвали лишь раздражение.

Он испытывал презрение к бедности, к пьянству и разгульному образу жизни.

Ненавидел распутных женщин, считал, что они достойны смерти. Ненавидел сквернословие и прочие грехи.