Грешница, путь во тьму

У него не было времени учиться петь, писать стихи или же учить французский. Теперь было поздно. Его мозг закостенел и его не заставить мыслить о чем-либо помимо обогащения.

Ему даже было немного жаль Эдиту.

Особенно когда он смотрел на себя в зеркало и видел безобразного старика.

В субботу после служение его злость начала усмиряться, но её огонь вспыхнул с новой силой, когда он вышел во двор.

Сжал до боли кулаки, костяшки побелели, а дыхание сбилось. На скулах заиграли желваки.

Мария вешала стирку.

Старательно развешивала белоснежные простыни и бросала стыдливо-влюбленные взгляды на садовника. Влюбленность ни с чем не спутать. Невозможно сыграть взгляды украдкой, полные любви.

На рыжих волосах Марии играло солнце. Они казались огнем. А светлая кожа практически сверкала. Нежные, аккуратные руки расправляли складки на белье. А щеки девушки были покрыты нежным, девичьим, розовым румянцем.

Он ненавидел Марию. Ненавидел за то, что она красива. Ненавидел за то, что она прелестна.

За то, как дрожит в страхе её голос и это звучит очаровательно. За то, что её кожа нежна, как лепестки белой лилии. И за то, что голос звучит, как самая нежная мелодия.

Ненавидел за то, что она видит в нем безобразного старика.

Ненавидел за то, что она никогда не будет в его объятиях по своей воле и никогда в её сердце не загорится нежность и любовь к нему. Для нее он строгий господин – мистер Эшби.

– Мария! – с притворным безразличием позвал он.

Девушка вздрогнула и перевела на Иоханна испуганные, широко распахнутые глаза.

Они сверкали голубизной неба. Казались бездонными и до ужаса наивными.

Даже её испуганная дрожь была по-девичьи очаровательной и это злило ещё больше.

– За мной, – он развернулся на пятках и последовал в дом.

Девушка бросила последний, тоскливый взгляд на садовника и быстро засеменила за мистером Эшби. Она не успевала за его широким, быстрым шагом. Едва не бежала, постоянно сбиваясь с темпа и спотыкаясь. Испуганно и смущенно тупила взгляд.

Иоханн зашел в свой кабинет и подошел к столу. Оперся на него поясницей и скрестил руки на груди.

За его спиной было начищенное до блеска большое окно. Ярко сверкало солнце от чего мужчина казался выше, более грозным. Из-за света из-за его спины он казался черной, пугающей тенью.

– Налей, – указал глазами девушке на бутылку алкоголя и бокал.

Она подошла ближе, чувствуя, как дрожат колени. Этот мужчина всегда вселял в неё страх и трепет.