Строптивая. (Не)пара для волка

И тут я заметил, как из другого автомобиля вышли трое из нашей лаборатории. Трое. Волк глухо зарычал внутри, чувствуя угрозу. Наши звери вообще не выносили запаха медикаментов и тем более тех, кто работал в лаборатории. Но здесь было ещё и другое. Он понимал, что сейчас отец отведёт их к Лис. И нам обоим это не нравилось.

Мы не тешили себя надеждами, что Лис не грозит ничего серьёзного. Мой отец не из тех, кто проявляет гуманность по поводу и без. Если уж он относился к своим детям лишь как к средству достижения целей, то что говорить о других.

И я не только о сестре, которую он так просто отдал врагам, а потом через меня послал ей яд, чтобы закончить всё скорее, но и обо мне (он видел, что мне никогда не стать альфой, силы и характера недостаточно, я слишком импульсивен для такой роли), и о брате, которого он тоже не считал достойным, но по крайней мере в нём было больше нужных качеств. Что же касалось чужих – они всегда были для него лишь материалом. Я не видел, чтобы отец жалел хоть кого-то.

А Лис была его ключом к получению власти над стаей серых и увеличению территории. Эмин с Эмиром уже поняли, что это я забрал Лис, и если ещё не спланировали нападение – то только потому, что боялись, как это отразится на ней. А ведь она не были им даже родственницей. Вот в чём разница между нашими стаями. Отец всегда говорил, что они слишком мягкие. Точнее, он говорил «мягкотелые».

Серые волки сами долгое время держали возле себя бомбу замедленного действия. В любой момент времени недовольные могли попытаться разбудить в Лис волчицу и через неё захватить власть в стае. Не думаю, что все знали, что у неё нет второй сущности. Но то ли Эмин был так уверен в своём авторитете и своей стае, то ли правда слишком мягок, чтобы избавиться от девчонки…

При мысли, что он мог убить Лис, внутри пробежался холодок. И тогда же мы дошли до её камеры.

Лис смотрела в пол, упрямо не поднимая глаза. Или может не хотела на меня смотреть. Или не желала показывать свой страх. Я думал, что ей должно быть страшно. Но по её виду нервозность выдавала только непривычная бледность. Для тех, кто её не знал прежнюю, это вряд ли было очевидно.

– Так вот ты какая… жалкая… – бросил отец и кивнул ребятам на неё.

Я встал рядом с ним и сжал кулаки покрепче. Как же она была права.