Дочка папы Карло

– Благодарю вас от всего сердца, – подстраиваясь под местную манеру ведения разговора, ляпнула я первое, что пришло в голову – ко мне здесь, в лазарете, все очень добры…

– Если вам захочется чего-нибудь эдакого, – скажите об этом доктору и получите всё, что не повредит вашему выздоровлению.

На этом члены комиссии во главе с Александромll медленно и важно поплыли на выход.

Я лежала на своей подушке, мечтательно закатив глаза, и сожалела лишь о том, что вряд ли отважусь похвастать перед друзьями, что была реальной участницей подобной встречи.

Это ж всё равно дома никто не поверит, ещё, чего доброго, отправят психику проверять.

– Ну и ладно! – думала я, – Зато мне – память на всю жизнь… А историчка бы точно обзавидовалась. Наша Людмилочка Петровна – натура возвышенная и сильно своим предметом увлечённая. Она бы как никто оценила…

Больше ничего особенно примечательного за период моего вылёживания в лазарете не происходило. Вскоре меня и в самом деле перевели в другое помещение – более просторное, с многочисленными кроватями, аккуратными рядами выстроенными по всей площади комнаты.

Традиционные осмотры Льва Петровича, который и после визита великого князя не перестал казаться подвижным доброжелательным Айболитом (так что зря я на него грешила), регулярные визиты Софьи с последними новостями – вот и почти вся "развлекательная программа" в этот период времени.

Недели три спустя с того момента, когда я открыла глаза в этом месте, на соседнюю койку принесли девушку, находившуюся в бессознательном состоянии.

Высунув из под одеяла нос, я прислушивалась к разговору доктора и строгой немки, попутно внимательно разглядывая фройляйн – в прошлый раз и без неё было кого детально поизучать.

То, что услышала – разозлило меня до состояния раскочегаренного на совесть самовара.

* На самом деле Александр ll ввёл моду на удлинённые мундиры уже во времена своего правления.

Но, раз уж он так терпеть не мог "кургузые" укороченные спереди варианты, я нарядила великого императора в один из его любимых парадных мундиров.

7

– Госпотин токтор, что с мадемуазель Горячефой? – с заметным акцентом спросила немка.

Это была средней комплекции женщина лет сорока пяти – пятидесяти. Довольно приятная на внешность. По меньшей мере интересная. (Что вряд ли можно было предположить относительно её характера.