Канарейка

Маловато, конечно, для нормального отдыха, подпрыгнула чумная, плохо соображая, где нахожусь, и почему вокруг – поле, а не кровать, но и этого оказалось достаточно, чтобы хоть немного прийти в чувство.

Стряхнув остатки сна, поплелась на трапезу, думая о том, что настоящей сильной союзницей здесь в полной мере можно считать даже не подружку Лиры, не девчонок, что наперебой переживали за моё положение, а вот эту Аврору, которая вовсе не пыталась затесаться в близкий круг друзей, но просто взяла и отбила меня беспомощную от нападок и вполне реальных, осуществимых угроз сдать начальству на закланье.

После общих занятий в храме, в которых я всё ещё не участвовала, осталась с сестрой Фредой, как и обещала. Зря, что ли, остаток ночи распевала гимны? Энергично растерев лицо, подавляя зевоту, встала в центре зала, вздохнула, посмотрела на лики тех, о ком сейчас буду петь, дождалась сигнала от Фреды и взяла первую ноту. Сонливость, как рукой сняло.

Нет, я же уже знала, что обладаю уникальным голосом.

– Э-э-э-о! – от души вывела я, – Э-э-э-э-о! Эо – эо – эо – э – э – эо – эо – эо – э – э – эо – эо – эо – э – э – э …*

Прости меня Фредди, не смогла устоять. Да подобные звуки по определению для меня были недостижимы! Но сейчас…

Сестра-хоричка смотрела на меня с восхищением и мистическим ужасом. Примерно, как на ангела из преисподней.

– Распеваюсь. – развела руками я, не в силах удержаться от того, чтобы не выдать продолжение хита всех времён и народов.

Божечки!! Богемская рапсодия! Это то, что просто мечталось сейчас выдать вот этим самым голосом в вот этой самой акустике! Да я же весь репертуар Queen знаю наизусть! Почему-то именно их сейчас хотелось перепеть, хотя партии у Фредди Меркьюри совсем не дамские. А главное, я ведь могу! Могу так, что не то, что не стыдно самой услышать, а… Фуф! Аж взмокла.

Хрипотцы вот этой специфической не хватает, конечно, но… Вспомните "Барселону", которую Фредди с Монтсеррат Кабалье исполняли охренительно гармонично. Конечно, техника исполнения – далека от совершенства. Но все погрешности с лихвой окупал голос. О, нет, не так… Это был ГОЛОС!

Я взяла самую низкую ноту и потянула её вверх, просто, чтобы измерить диапазон. Две с половиной… или всё-таки три? Да ладно, не столь важно.