Канарейка

На самом деле мерить певческий талант доступными октавами – всё равно, что измерять удава попугаями.

Истинная ценность вокала в красоте тембра, выразительности и том, что мы называем человеческой харизмой.

– С чего начнём? – выдыхая медленно и осторожно, успокаивая разбушевавшиеся нервы, спросила Фреду.

– Пожалуй, с разучивания нового. Я вот тут тебе подобрала… Должно получиться восхитительно.

Часа два мы занимались, это точно. Потом, как обычно, отправилась на общественные работы, и тут уже запретила себе халявить.

Злоупотреблять человечным отношением к себе тоже не стоило.

О предстоящей ночи думалось с двойственными эмоциями. С одной стороны, раздирало любопытство – жуть как хотелось посмотреть на реальное устройство жизни вне монастыря. С другой – я отчётливо понимала, что без нормального сна долго не протяну. И сколько мне ещё будет спускаться с рук валяние под кустиком, пока все работают – неизвестно.

Утром попросила Марту попытаться изыскать возможность снабдить мою пещеру хотя бы пучком свежей соломы, но удастся ли ей это провернуть – большой вопрос.

У старших монахинь о таких мелочах голова не болела, а обращаться к ним с подобными просьбами совершенно не тянуло. Да и вообще, с любыми просьбами. Только в крайнем случае, если не получится решить проблему без их участия.

Весь остаток дня ломала голову, как бы так подстроить, чтобы поговорить с Авророй о несчастье, случившимся с Лирой. Мне кажется, она знает об этом больше, чем кто-либо. Судя по всему, старшая здесь вообще самый осведомлённый человек.

Только не стремится свои знания обнародовать. Вот и придумай, как разговорить замкнутую девушку, а для начала вообще хотя бы остаться с ней наедине.

В условиях монастыря эта задача вообще кажется практически неразрешимой – всё время вокруг толчётся народ. Разве только, завтра напроситься работать рядом с ней?

У Поли, как уже стало очевидно, нужной мне информации не было. Она, вроде, всё время что-то говорит, но всё как-то одни эмоции. Полезного зерна – ноль.

Ни куда конкретно Лира отправилась в тот злополучный вечер, ни зачем, ни как вообще умудрилась улизнуть от всеобщего внимания.

К вечеру, больше так ничего и не придумав, дождалась свою конвоиршу и отправилась в заточение. И вот тут меня ждал приятный сюрприз. В келье днём кто-то добросовестно убрался – выгреб ошмётки гнилья и природного мусора. А в углу спального отсека пышной горкой возвышалось ароматное сено.

– Спасибо тебе, неизвестный добрый человек.