Канарейка

 – резко притормозила Аврору за рукав у самого выхода, – Ты вот прям на самом деле готова смириться с тем, что через две недели единственным домом для тебя станет монастырь? Навсегда.

Девушка посмотрела в глаза почти зло. Оно и понятно – я только что надавила ей на оголённый нерв. Дёрнула рукой, освобождаясь от моего захвата, и пошла в спальню.

Сейчас она вызывала у меня и сострадание, и благодарность, и чувство некоторой вины, и раздражение. Ну в самом деле, неужели не понимает, что нельзя позволить упечь себя в эту тюрьму?

– Да понимает, конечно.

Только выхода найти не может. А характер у девчонки есть, от того так мучительно принимать участь монашки. Вон как полыхнула. Не овечка безропотная. И язык за зубами держать умеет. Эх, вдвоём бы… Гораздо легче было бы – она хоть в жизни местной разбирается. Только, боюсь, не отважится. Не тащить же насильно.

Вечером я лежала на своей соломенной постели и методично крутила в голове варианты собственного выбора перспектив. И везде выходило грустно.

Сбежать из дома родственников, наверное, будет проще. По тем причинам, что хотя бы что-то могло у них храниться от родителей Лиры, что с чистой совестью можно прибрать к рукам. Нет, я уже знала, что мать её умерла давно, о вот отец – только год назад и полным банкротом. Но бывают же какие-то личные вещи, может, шкатулка с парой серебряных брошей, или как там бывает?

Не может же быть, что я настолько неудачлива в своём попаданстве, что голос – это всё, что мне здесь перепало? Ну ладно, и молодость.

И здоровье.

В конце концов, из их дома хотя бы уйти можно в нормальной одежде. А не вот в этом парашюте, за версту бросающимся в глаза.

В самом же монастыре обычное платье взять неоткуда. Или есть? Не голыми же девчонок сюда привозят? Хотя, вот одежду могут и малоимущим отдавать. Но с деньгами на первое время – точно полная безнадёга. Это если дядюшка с тётушкой подкачают с родственными чувствами.

Не в силах больше находиться на месте, встала и полезла к своему тайному лазу.

Нестерпимо захотелось на воздух. И первое, что на выходе бросилось в глаза – огоньки костров на границе города.

Глава 16

Костёр и пара факелов освещали три крытых повозки и небольшую группу людей перед ними. Причём, что они там делали – было совершенно непонятно. Но что-то…  Мигом пододвинув свою "головную боль", только что раздиравшую голову, мелкими перебежками от одной кучки кустов к другой, поскакала на разведку.