Агентство «Острый нюх». По следам приключений

Варвара и Степан наслаждались хрустальным воздухом, небом, городом и прогулкой, иногда неспешно обсуждая какие-то повседневные дела. Дойдя до Мастерской, они свернули и зашли во дворы, добираясь до своего подъезда. Однако, проходя мимо одного из них, Варвара вдруг резко остановилась – ей послышался какой-то звук. Тихий скулёж.

– Что такое? – Степан тоже замер, покосившись на супругу.

– Здесь кто-то есть, – задумчиво проговорила Варвара и подошла к дальнему тёмному углу за полукруглым эркером.

 – Ну-ка, кто там у нас? – ласковым голосом произнесла травница и чуть присела, вглядываясь в густую тень – на Питер уже опустился ранний осенний вечер, а здесь, во дворе, фонарь горел только один и в противоположном углу.

На неё глянули два чёрных глаза на острой мордочке, и Варвара всплеснула руками, разглядев наконец, кто там прятался. Маленький комочек шерсти, неимоверно грязный, непонятного цвета, с поникшими ушками дрожал крупной дрожью, переступая с лапки на лапку.

– Ох ты ж, маленькая! – тихо воскликнула травница и осторожно протянула ладонь. – Бедняжка, ты откуда здесь?

Животное отпрянуло, пытаясь вжаться в стенку, но Варвара терпеливо ждала, не убирая руку. Степан присел рядом и покачал головой, усмотрев существо. Потом прищурился, его взгляд стал острым, и ведьмак удивлённо поднял брови.

– Варя, да это оборотница, – вполголоса произнёс он. – Только кто, не разберу, она очень напугана, устала и изранена.

– Вижу, – Варвара жалостливо вздохнула.

 – У неё все лапки в крови. Милая, иди ко мне, – снова ласково позвала она животное. – Мы не сделаем тебе плохо, девочка.

Оборотница совсем по-человечески вздохнула, тихо тявкнула и осторожно потянулась носом к пальцам травницы. Варвара дала ей обнюхать руку, потом придвинулась ещё ближе и прикоснулась к мордочке животного, тоже грязной и кое-где в засохшей крови. Существо дёрнулось, задрожав сильнее, но не отпрянуло, а спустя мгновение довольно чувствительно тяпнуло за палец.

Варвара ойкнула и отдёрнула руку, потом улыбнулась и погрозила сжавшемуся зверьку пальцем.

– Голодная, малышка, – сочувственно прокомментировал Степан и в свою очередь решительно потянулся к животному. – Иди-ка сюда, домой пойдём.

И столько уверенности было в его голосе, что оборотница, нервно облизнувшись, всё же шагнула на подгибающихся лапках к нему, и стало видно, какая она худая – рёбра торчали под шкурой.