Дикая и опасная

Явился Верден – волосы собраны в хвостик, подбородок гладко выбрит, чёрные джинсы, чёрная же рубашка с расстёгнутым воротом, благоухает горьковато-терпким парфюмом, прямо герой-любовник. Я тихонько фыркнула, отвернувшись, и поставила вазочку на уже вытащенный на середину комнаты стол, накрытый скатертью из личных запасов Ольги. Я признавала, что альбинос привлекательный, а если ещё и обаяние включит на полную катушку, то хана бабам. Поскольку я держалась с Верденом настороже всегда, даже когда мы вполне мирно занимались учёбой, на меня это его обаяние не действовало.

Всё равно где-то в глубине души я опасалась старосту, прекрасно помня, как дёрнулась интуиция в нашу самую первую встречу.

– Сонька, – упс, углубившись в мысли, упустила из виду, что Грановская-то в который раз выскочила на кухню, и мы с соседом пока одни в комнате. Нехорошо… Руки Вердена моментально обвились вокруг моей талии, несильный рывок, и меня прислонили к шкафу – я только успела ладони выставить, тихо матюкнувшись. – Не надо так демонстративно игнорировать меня, дикарка, – он проникновенно улыбнулся, не сводя с меня взгляда, и какое-то бесшабашное веселье в глубине необычных глаз Вердена вызвало смутную тревогу.

– Пусти, чёрт! – нахмурилась я, сильнее упёршись в его грудь. – Обнаглел, да?!

– М-м-м, – он вдруг резко наклонился, так, что я испуганно вздрогнула, и провёл носом вдоль шеи, втянув воздух. – Вкусно пахнешь, Сонечка.

Пипец, собака Баскервилей, тоже мне. Обычный гель для душа, фруктовый какой-то. Духами я практически не пользовалась.

– Верден, грабли убери! – сквозь зубы процедила я, немного сбитая с толку его действиями.

Отвыкла от наглости уже, да…

– А поцелуешь? – вкрадчиво поинтересовался он, продолжая одной рукой обнимать, а второй обхватив мои запястья и сжав их.

Ну, стандартное заявление, в общем-то, ничего другого и не ожидала. Посмотрела на его губы и осторожно коснулась своими, легко скользнув по ним языком – на большее меня никогда не хватало, тем более, инициативу практически всегда перехватывал Тим.

И да, мы по-прежнему целовались, как малолетки, целомудренно, не увлекаясь французскими вариантами. Что случилось сейчас, понятия не имею.

– Халтуришь, Сонь, – выдохнул он мне в рот, и я аж растерялась от такой наглости и бесцеремонности, чем беловолосая скотина не замедлила воспользоваться.

Навалившись и прижав меня к боку шкафа, Верден продолжил поцелуй, да вот только я не успела захлопнуть свой распахнувшийся от возмущения рот.