Своенравный подарок

 – Не скучай, я вернусь…

– Ты же всего неделю как дома, – улыбка Ками померкла, в глазах мелькнула грусть. – Ты… – она запнулась, и Эйар чуть не застонала от нахлынувших эмоций женщины – грусть, тревога, волнение. – Точно вернёшься? – тихо переспросила Ками, и в её глазах блеснули слезинки.

Эйар не стала дослушивать, вскочив со скамейки и бросившись из Зала Шёпота, желая забыть эту сцену. Эту женщину, которая тоже носила под сердцем ребёнка её мужа. Который обманывал Эйар… А ведь клялся любить и оберегать, уважать.

Чем богиня не угодила ему? Зачем он так?.. И была бы умопомрачительная красотка, так ведь обычная женщина, одна из многих! Даже маг средненький, всего-то два дара, как успела понять Эйар, умение понимать животных и слабый – Воды. Богиня не помнила, как добралась до двухэтажного просторного дома с верандой, утопавшего в зелени и цветущих кустах, взбежала на второй этаж в уютную угловую гостиную, где любила проводить время за рукоделием.

Рухнув в кресло, Эйар зажмурилась, сдерживая слёзы: она не будет плакать, нет.

Пусть даже в груди больно так, что невозможно дышать. Харвальд… Как он мог? Снова завертелись безрадостные мысли, и Эйар едва слышно всхлипнула. Нет, она не будет устраивать скандал, бить посуду и что там ещё делают обычные женщины, когда узнают об измене мужа. И ту, разлучницу, Эйар тоже не могла ненавидеть. Ведь вряд ли она знала о том, кто на самом деле её возлюбленный, и что у него уже есть семья. И она так же ждёт ребёнка… Богиня сглотнула и откинулась на спинку, сжав подлокотники и чувствуя, как внутри всё замерзает от обиды на Харвальда, от его предательства. Постепенно эмоции улеглись, острая боль перестала терзать грудь, и сердце просто ныло непрерывно, будто в нём глубоко засела заноза, и слёзы уже не жгли глаза. Эйар замкнулась в себе, твёрдо намеренная наказать неверного супруга, заставить его… что? Богиня устало вздохнула: ей требовалось время, чтобы успокоиться, подумать и понять, сможет ли она простить, или… или им надо что-то решать. Но так просто она не оставит случившееся, и Харвальд ответит за своё легкомыслие. В то, что у него настоящие крепкие чувства к той Ками, богиня не верила. Тем сильнее росло раздражение и злость, совсем не свойственные доброй и кроткой Эйар.

Когда невидимая сеть заклинаний, опутывавших остров, дрогнула, пропуская вернувшегося Харвальда, богиня уже не хотела плакать и заламывать руки от жалости к себе.