Своенравный подарок

Она приняла решение и менять его не собиралась, несмотря ни на какие оправдания провинившегося мужа. Внутри всё застыло, заледенело, Эйар отрешённо смотрела в окно на цветущие кусты за окном и вспоминала, как была счастлива здесь… Вернётся ли оно, сможет ли она простить?

– Эйар, я дома! – раздался весёлый голос Харвальда, но богиня даже не повернулась в его сторону, не вздрогнула.

На пороге гостиной появился широкоплечий улыбчивый мужчина с аккуратной русой бородой, в просторной рубахе и штанах, украшенных вышивкой.

– Здравствуй, Харвальд, – тихо ответила Эйар и наконец посмотрела на него, не мигая.

Улыбка увяла на лице бога, он переступил с ноги на ногу, не решаясь зайти дальше в комнату.

– Эйар? – осторожно переспросил он. – Что-то случилось, милая?

– Где ты был? – вместо ответа поинтересовалась она, всё так же глядя ему в глаза.

И уловила, когда в них мелькнула неуверенность. Харвальд отвёл взгляд и пожал плечами.

– По делам, как всегда, ходил, – ответил он вроде спокойно, но чуткое ухо Эйар всё равно подметило нотки неуверенности.

Богиня несколько мгновений молчала, а потом заговорила ровным, без эмоций, тоном:

– Ты думал, я не узнаю, Харвальд? Думал, не услышу? Она ко мне обращалась, благодарила, – слова падали хрустальными льдинками, и с каждым словом на лице бога всё больше проступала растерянность. – Ты ведь не любишь её, Харвальд, зачем? Зачем ты так поступил со мной, с ней? Что с этим ребёнком теперь будет, что будет с нашим ребёнком? – тут Хравальд вздрогнул и непонимающе уставился на супругу, но она не дала ему ничего спросить или сказать.

Эйар встала, тряхнула головой, отбросив косы за спину. – У тебя будет достаточно времени подумать, муж мой, нужны ли мы ещё тебе, а мне тоже надо решить, хочу ли я возвращаться к тебе, неверный, – она подняла ладони перед собой. – Я ухожу, Харвальд. Не пытайся искать меня, не получится, – Эйар предупредила возражения и вопросы, готовые сорваться с губ опешившего и окончательно растерявшегося бога. – Я ухожу и забираю свою благодать из этого мира, и отныне все люди будут поровну получать дары при рождении, – с пальцев Эйар посыпались серебристые звёздочки, и в комнате ощутимо похолодало.  – И только способность полюбить по-настоящему пробудит третий дар, и лишь верность его удержит, – лучистые глаза Эйар похолодели, в них заискрился лёд. – А твой сын никогда не будет счастлив в любви, Харвальд, это моё наказание тебе, – её голос стал тише, в нём прорезалась горечь.