Песня любви Хрустального Паука. Часть II. Книги Юга

Сардан уложил Кюимеи и снова перевязал ей плечо, потом увидел, что несколько пальцев на ее правой руке искривлены.

– У нее два пальца сломано, – сказал Сардан.

Морщась так, будто это ему больно, он кое-как выправил пальцы и привязал к ним прутья.

– Можешь сильно с ней не усердствовать, – сообщила Ашаяти, вертевшая в руках собственные волосы – она думала не завязать ли их в косичку. – Я ее в любом случае потом надвое переломаю, когда очнется.

– Аши, эта корона плохо на тебя влияет, – сказал Сардан.

– А как болит! Она такая тяжелая, что, кажется, через пару дней мозги выдавит.

– Это и происходит со всеми королями. Но тебе-то что? Всё равно мозгами не пользуешься.

– У меня они хотя бы есть, в отличие от…

Она не договорила, вскочила, схватила лежащий у дерева лук и, выгнувшись, направила куда-то вверх. На ветках в полумраке сидели две большие птицы. Перья их были такими крошечными, что походили скорее на шерсть, из клювов торчали клыки. Птицы не шевелились и как будто не дышали, но зачаровано таращились на пламя костра.

– Не стреляй, – сказал Джэйгэ. – Это окын.

– Опять эти шаманские птицы? – расстроилась Ашаяти. – Надеюсь, как прошлый раз не начнется?

Джэйгэ посмотрел на птиц исподлобья и отвернулся.

– Люди говорят, – сказал он, – что шаманы абааса превращаются в окын, чтобы ходить по Среднему Миру. Шаманы ждут, когда дыхание всех людей станет темным, когда в печени людской останется одно зло. Тогда абааса взберутся на землю из Нижнего Мира.

– Хм, – фыркнул Сардан, – что ж они?.. Вполне пора.

– Дурные, – покачала головой Ашаяти. – У нас, когда у соседа крыша падает, все стараются подальше отойти, чтоб не завалило.

– Они придут, когда останутся только руины, – сказал Джэйгэ.

– Зачем? Горшки побиты, молоко скисло – поживиться нечем.

– Среди руин – вкусные трупы.

– Бе, ну им виднее, конечно.

2

Дырявым пестрым полотном лежал Кокотук в широкой равнине у залива Большой Реки – так называли в Ооюте Аривади.

Река эта спускалась с островерхих ледяных скал на северо-востоке, пересекала Ооют и растекалась по Ланхраасу, распадалась бесчисленным множеством притоков по его равнинам и холмам и, в конце концов, исполосовав карту страны, прикасалась к океану. В Ланхраасе Аривади поклонялись как божеству – по реке путешествовали чаще, чем по земле, и лодок в Ланхраасе было больше, чем лошадей.

Сам Кокотук оказался городом просто колоссальных размеров.