Грозный. Пес, который искал человека

Головокружения постепенно становились не такими мучительными, и тошнота сводилась на нет. И в тот день, когда волны впервые запульсировали строго по его желанию, Грозному выпала, наконец, первая удача. А за ней и следующая.

Особенность его охоты заключалась в том, что, когда глупый сурок замирал, подобно истукану, пес и не думал нападать на него, а терпеливо и осторожно приближался с намерением вновь соприкоснуться с чужой памятью. Находясь в прострации, сурок не замечал крадущуюся к нему собаку, не слышал тревожного посвиста сородичей, – вообще ничего не замечал, пока Грозный с интересом прощупывал его незатейливое сознание.

Когда псу наскучивало, он мог «проявиться» в самый неожиданный для грызуна момент, находя это весьма забавным: едва перед сурком возникала раскрытая пасть, полная острых зубов, он приходил в ужас и, испуганно вереща, бросался наутек. Но на этом еще ничего не кончалось. Грозный научился останавливать беглецов по собственному желанию, и тогда бившееся в ужасе крохотное сердечко ждало очередное испытание.

В конце концов, к тому моменту, когда он научился безошибочно вызывать свой дар и распространять волны в нужном ритме, он довел сурков до панического состояния. Грызуны подолгу отказывались появляться наружу. Пришлось искать другой пригорок, где уже обитала семейка сусликов, тоже вполне себе интересных существ. И тогда задуманное им развлечение продолжалось. Все это казалось Грозному довольно любопытной игрой. Но это была игра в одни ворота: если бы Грозный был голоден, она могла закончиться самым неприятным для жертвы образом.

И тогда Грозный неизменно вернулся бы с добычей, готовый разделить ее с человеком. Но, к счастью для сурков и сусликов, Андрей, словно подозревая, зачем пес уходит в степь, хорошо кормил его, и все издевательства над грызунами, в которых Грозный тренировал свою силу, проходили для них даром.

Грозный пробовал экспериментировать на других существах, но мелкие – ящерицы, лягушки, насекомые – оказались не слишком интересными, а память их была чересчур скудна; к зайцам требовался особый подход, барсуков он по-прежнему остерегался, так что сурки и суслики оказались самым подходящим материалом для его опытов.

Опробовал Грозный свой дар и на матери. Скорее из озорства. Единственный раз, он же последний. С ней оказалось труднее: заставить ее не двигаться ему удалось с первой попытки, а вот сознание матери долго не хотело открываться.