Приходящие из Мора

Никогда! И только память будет с болью подсказывать ему, что был когда-то в его жизни человек, которого он считал лучшим и единственным своим другом…

4. Мора

Дорога снова пошла плохая. Уже стемнело, ехали с зажженными фарами. Вдобавок оказалось, что колея местами так сильно промыта, что двигаться приходилось пешим ходом. Противясь мысли о том, чтобы сделать ночевку в лесу, Лука продолжал гнать машину, стараясь не спрашивать лишний раз, долго ли еще осталось, и вообще – та ли дорога.

Гнать вперед – пока едется.

Он не мог признаться Виктору в том, какие мысли его терзают. И без того уговаривал себя: «Что ты, никогда не ночевал в лесу?» Но тут же давал волю пугливой мысли: в таком лесу – ни разу!

Он замечал, что и Виктор нервничает, но старается не показывать этого. Только поглядывает на одометр да на часы. Брат, видимо, прикидывал возможные варианты и пришел к убеждению – не доберутся они до Моры без ночевки. И, когда «Уазик» подпрыгнул так, что бухнуло что-то в подвеске, Виктор махнул рукой.

– Ты за машину не боишься? Хватит, Лука, остановись! – крикнул он, когда «Уазик» подбросило очередной раз.

Стрельников словно только и ждал этой команды. Он убрал ногу с педали газа, выключил скорость и дал машине возможность остановиться самой. Ощущение было такое, что в тот же самый миг на него навалилась такая дикая усталость, какой он ни разу не испытывал за все поездки.

– Не думал, что здесь дорога такая скверная будет. Ты устал, давай отдохнем.

Лука кивнул. Зачем-то выключил фары.

В первую секунду стало черно вокруг, потом обнаружилось тусклое свечение сверху – солнце зашло, но слабый свет его отражался от ряби перистых облаков, зависших на огромной высоте и видных в просвете дороги. Лука передернулся, заметив, что одно из этих облаков удивительно похоже на подобранный им коготь.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

Но Виктор молчал, и тогда Лука рассказал о том, что его тревожило в первую очередь.

– В Тихоновке все смеются, небось, над тем стариком, Лёликом.

А знаешь, он мне рассказал, что его не менее сумасшедший дед вырезал над мостом фигуры диких чудовищ и когда был пьян, пугал прохожих, прикидываясь такой же тварью. Кричал, что сатана вырвется наружу, и мертвых будет воскрешать для своих черных дел. Его даже за это поп анафеме предал.

А затем Лука вкратце поведал брату о прочитанной им истории. Виктор слушал, не проронив ни слова.

– Вот мы с тобой вроде бы два современных человека, – продолжал Лука.