Первач

– Угощайся, дорогой! – послышался ее хриплый голос. Она говорила с характерным восточным акцентом, – Бисмилляхи рахмани рахим! Во имя Аллаха милостивого и милосердного... Уж сегодня мы не оставим тебя голодным.

– Бисмилляхииаррохманиррохим... – слабым голосом однозвучно пропел старик, схватил щепотку соли и потянулся ложкой к котелку.

Старуха повернулась к Злотникову:

– Как зовут тебя, сынок?

– Тихон, – глотая слюну, ответил он.

От шибающего в ноздри буйного запаха у него помутилось в глазах, и слабость растеклась по телу.

Он с трудом держался на ногах.

– Садись и ты, пожалуйста, Тихон, – сказала старуха и жестом пригласила занять место рядом со стариком.

Нашел себе место и Нусуп. Мальчишка принялся было за еду, но не успел поднести ложки ко рту, как тут же схлопотал от старухи по лбу.

– Хочешь, чтобы шайтан получил долю из нашей еды, как сказано в хадисе?..

– Ну, бисмилля, бисмилля... – проворчал малолетний наглец, потирая лоб.

– И не нукай мне! – старуха снова замахнулась ложкой, но удовлетворилась тем, что мальчишка боязливо пригнулся.

 – Только нечестивцы едят без молитвы. Мало тебе, что в лапы к самому шайтану чуть не угодили!..

Она замолчала и покосилась на Тихона. Он почувствовал себя неловко. Но что ж теперь – перекреститься для вида? Показать, что тоже верующий? Но это была бы ложь. У этих хоть Аллах есть. Даже у Мирбека, несмотря на то, что дорога ему уготована прямиком в ад, наверняка райские гурии на уме, черноокие и большеглазые.

А что есть у меня? К чему я хочу прийти в итоге? Какая сила таскает меня по этому свету?..

– А ты ешь, сынок, ешь, – сказала старуха. – Не обращай на меня и на этого идиота внимания.

Когда все, помолившись, присоединились к трапезе, Тихон зачерпнул из котелка, стараясь, чтобы это не выглядело жадно. То была каша с мясом. Немного пригоревшая, но до головокружения вкусная. Хотя голод требовал жевать быстрее, он не поддался, стал наслаждаться едой, растягивая удовольствие.

Утолив первый голод, он не преминул рассмотреть сидевших у очага людей. Из взрослых, помимо старика, горбоносой старухи и уже знакомой Рахат, жены Амантура, здесь были еще две женщины. Возможно, сестры или другие жены Амантура (приверженцы ислама в Резервации давно не придерживались светских законов). Кроме них, Амина и две очень похожих друг на друга девочки помладше – лет шести и четырех. И Нусуп – единственный мальчишка.