Непринятый да Непринявший

Как же он полюбит чад, если слова Дарьи – правда? «Муж любить кого-то начинает, когда заботится о нём…» Но Камус даже не глядел на их сыновей. Только имена им дал. А как умерла их доченька после рожденья, единое, что он сказал: «Не последняя. Брось плакать». Греза убита была горем и его словами. Без сил тогда лишь попросила его вон уйти. А он и ушёл… на следующий день в плаванье. Прощаясь, он к ней подошёл, лежащей в ложе, поцеловал главу. Она ж к нему не повернулась. В молчании расстались. Но слова его застряли в её сердце.

Он детей не любит. Как защитит он их от окруженья своего, когда столкнутся чада с ними? Адамка же так часто плачет. Не пошёл нравом в отца. Добрый, чувственный, пугливый. Жафарушка так мал. Пузырики пускает. Так ясно улыбается. Что же делать Грезе?

Княжна в своей задумчивости услышала – дверь отворилась. Сердце её, как обычно, подскочило. Он вошёл. Греза, в зеркало глядя на Камуса, тихо вопросила:

– Когда ты уплываешь?

Камус удивлённо бровь выгнул, кинув:

– К чему спрос?

– Ты говорил то, что привёз меня с сынами, чтоб оставить на заботу братьев.

Значит, ты отбыть обязан. – Греза ровно изрекла. Камус протянул:

– Возможно, как узнаем, кто виновен в покушеньях, – уплыву.

– А коли не узнаете?

Камус не ответил. На него взглянула Греза уже напрямую. Он на неё смотрел спокойно, не отрывая взор. Никогда ответа с таким молчаньем не давал. Вздохнула княжна удручённо.

– Мне рассказала Дарья, что ты говоришь другим, как меня ломаешь.

– Занятно.

 – Камус прошёл к умывальне. – Ты хочешь, чтоб я делал всё, о чём говорил?

– Нет, но за…

– Закончим трёп.

Обижено княжна вдруг резко руки на груди скрестила.

– Ну и пошёл вон, раз трёп мой не устроил.

С ухмылкой Камус взор кинул на жену.

– Яда с Дашки наскребла?

– Это мой яд. Хлебай ложкой!

– Откушу язык, голуба. – с тем же оскалом бросил Камус.

Греза недовольно фыркнула и отвернулась. Камус тихо рассмеялся.

Камус вышел из хором, и ему меж ног во двор выбежал Адам.

Недалеко гуляли дети вместе с няньками. К ним мальчик стремглав припустил босой.

– Ну, ты что? Сдержать не мог? – выдохнула Греза. Досадливо она в руках держала маленькие поршни[32 - Поршни – кожаные ботиночки на завязках.]. – Простынет ведь.

– Он не вечно в перине с тобою в тепле будет. – Камус произнёс. – Пущай с зверьем поносится. После повяжешь тряпки.

– Звери – твои люди. А это детки.

Княжна из-за плеча супруга на них поглядела.