Песнь о Трое

Она точно извела мужа своими припадками, будь он хоть трижды верховный царь! Хотя Агамемнон явно был способен держать ее в узде. Такой же властный, как Клитемнестра.

Мои родители обсуждали мой брак.

– Я, пожалуй, разошлю гонцов ко всем царям.

– Да, и чем скорее, тем лучше. Хотя новые боги и хмурят брови на полигамию, многие из царей не взяли себе цариц. Идоменей, к примеру. Ты только представь! Одна дочь – на троне Микен, а вторая – на критском. Какой триумф!

Отец заколебался:

– Крит уже не обладает такой властью, как прежде.

Эти два трона нельзя сравнивать.

– Филоктет?

– Да, он достойный муж, ему пророчат великие подвиги. Однако он царь Фессалии, а значит – вассал Пелея и Агамемнона. Я больше склоняюсь к Диомеду: он только что вернулся из похода на Фивы и купается в богатстве не меньше, чем в славе. И Аргос лежит по соседству. Если бы Пелей был моложе, то я не искал бы никого другого, но, говорят, он отказывается жениться вторично.

– Что проку рассуждать о тех, кто недоступен, – тут же вставила слово мать.

 – Всегда останется Менелай.

– Разве можно забыть о нем!

– Разошли приглашения всем, Тиндарей. Кроме царей есть еще их наследники. Одиссей фактически царствует на Итаке, ведь Лаэрт уже дряхлый старик. И Менесфей намного прочней сидит на афинском троне, чем Тесей до него, – хвала богам, нам не придется иметь дело с Тесеем!

Я подскочила на месте.

– Что это значит?

У меня по коже побежали мурашки. Глубоко в сердце я надеялась, что Тесей придет за мной и потребует себе в невесты.

Я не слышала его имени с тех пор, как вернулась из Афин.

Мать взяла мои руки в свои и крепко их сжала.

– Что ж, Елена, лучше, если ты узнаешь об этом от нас. Тесей мертв – изгнан и убит на Скиросе.

Я рванулась прочь к себе в комнату, мечты мои пошли прахом. Мертв? Тесей мертв? Часть меня навеки остыла с его смертью.

Две луны спустя приехал мой зять Агамемнон со своим родным братом Менелаем. Когда они вошли в тронный зал, я была там – непривычно до головокружения: все разговоры вдруг завертелись вокруг меня.

Гонцы, посланные от дворцовых ворот, предупредили нас заранее, и верховный царь Микен и всей Эллады вошел в зал под звуки горнов, шагая по золотой дорожке, расстеленной ему под ноги.

Я никогда не могла понять, нравился он мне или нет, но понимала, почему во многих он вызывал благоговение. Очень высокого роста, с выправкой и статью профессионального воина, он шел так, будто ему принадлежала вся ойкумена.