Туманные тёмные тропы

– Тевейра – её дочь от нелюбимого человека. Встретились, приятно провели время, девушка не подумала, что первая близость может спровоцировать цикл раньше времени. Они никогда не думают. Банальнейшая история. Её не выпустили обратно, законы здесь такие – если ребёнок зачат на Стемране, здесь и родится. Было подозрение, что, если мамаша покинет Стемран даже ненадолго, то избавится от ребёнка. Её не отпустили, работать отказывалась, жила на пособие. Меня вызвали принимать роды, я оказалась ближе остальных.

Она сказала, что не хочет этого ребёнка, что она ей и так уже всю жизнь сломала. Я удочерила Тевейру в тот же день.

– Но почему Тевейра помогает ей?

Мерона вздохнула.

– Ты же не идиот? Ну и зачем тогда спрашиваешь? Потому что. Потому что Тевейра порядочный человек. Всё, пошли, а то я что-то разозлилась.

* * *

Они вышли в коридор и столкнулись нос к носу с Тевейрой. Вполне бодрой и весёлой. Она перевела взгляд с доктора на мать и обратно.

– Со мной всё хорошо! – Она посмотрела в глаза доктору.

 – Правда! Я по вам ужасно соскучилась! По обоим! Идёмте, мы там с Умником чай пьём и умные беседы ведём!

– Вейри! – укоризненно покачала головой Мерона.

– Он сам сказал так его звать! Ну, идёмте же!

Она схватила их за руки и повела. Майер украдкой посмотрел на лицо Мероны и заметил на нём счастливую улыбку.

– Тьфу ты. – Мерона вздрогнула, когда из-за поворота вышел почтительно улыбающийся лакей. – Испарись!

– Мама, ну зачем! – огорчилась Тевейра.

 – Они такие забавные! Я даже поговорила с одним, так смешно!

– Мне не смешно, – сухо ответила Мерона. – Говорить нужно с людьми, а не с призраками. Ну и где Умник?

– Да здесь, здесь, – услышали они. – Прямо и налево, в библиотеку.

Там, действительно, в кресле у окна сидел Умник, и читал, нацепив на нос старинного вида пенсне. «И он тоже любит старинные, настоящие вещи», – подумал Майер.

– Вот это да! – ахнула Мерона.

Рядом с входом стоял мольберт, а на нём был карандашный портрет Умника сидящего в кресле. Тевейра чуть-чуть польстила старому цинику, придала его лицу академическую солидность.

– Превосходно! – восхитился Майер, вполне искренне. Тевейра, стоявшая у мольберта, довольно улыбнулась, взяла карандаш и оставила подпись в правом нижнем углу. Контур листика, и в нём первая буква имени. «Листик, – подумал доктор. – Снова Лес».

– Вы прекрасно рисуете.