Росич. Мы наш, мы новый…

На «Росиче» он в обиду никого не даст, но ведь и на остальных кораблях мальцы, и ведь постоять за себя вполне могут, эдак и до мордобоя недолго, он себя для всех них за отца держал, а их – за деток. Не сподобил Господь детишками обзавестись: все время служба, море. Как отслужил до края, так на берегу и не смог найти себя, чуть до горькой во Владивостоке со скуки не скатился. Но нашлись люди добрые, предложили достойное занятие. Оно и край – куда там Владивостоку, – а скучать не приходилось. Бывало, и он прикладывался к мальцам, не без того, но то в науку, по-отцовски.

А эти эвон что учудили.

– Мальчишки в уважении к старшим воспитаны. Вам как ероям во рты заглядывают, каждое ваше слово ловят. Они ить рвались сюда, за Расею-матушку постоять, вам помочь. А вы? Кажный из них поболе вашего знает и корабли енти по винтику разобрать сможет, потому как, вместо того чтобы бока отлеживать, учились и учились, боялись, что их на войну не возьмут. А кто из вас слышал, чтобы они знаниями своими похвалялись, – а ить вы против них неучи, это я вам точно говорю.

Не слышали? И не услышите, потому как вы для них старшие товарищи. Я школы старой, под парусами взращенный, а потому скажу один раз. Если кто решит мальцов обидеть, лучше сам пусть утопится.

– Федор Панкратыч, ты нам, чай, угрожаешь? – глядя из-под нахмуренных бровей, проговорил дюжий унтер, коему по всему выходило уже пора и отслужить. Ага, это родная душа, тоже жизнь флоту положил.

– Ты, Артем Иваныч, за своих горой встанешь? Вижу, что встанешь, иначе и быть не может.

Вот и я за своих деток никого не пожалею.

Обведя всех пристальным взглядом, Федор уже было обернулся, чтобы отправиться своим путем, но вдруг замер… Хрясь!!! Зубаткина снесло, словно бревном приложило, только ботинки мелькнули в воздухе. Ух. Полегчало. Ну а теперь можно и по делам. Моряки молча расступились, не стал заступать дороги и Иваныч. А что? Прав старик. Вот еще и от него на орехи… Хотя… Не, это, пожалуй, уже лишка будет. Эвон лежит не шелохнется. Как бы в госпиталь аспида не пришлось.

– Вахрушев, – унтер устало присел на тумбу.

– Я, господин унтер-офицер. – Парнишка вытянулся перед Федором в готовности выслушать приговор.

– Ить сколько раз говорено – к старшим нужно иметь уважение и почтение, а ты… Понятно, что он первым в бутылку полез, но ить ты сколь книг умных прочел, мог и поступиться малость – мозгов-то в твоей голове поболе будет, чем у него.

– Но он первый… – Опять этот комок, и вновь обида в голосе.