Охранитель. Мятеж в империи

 – Однако если в Сибири продолжат выходить указы, противоречащие законам всей остальной части империи, то… – Она не договорила, переключилась на другую тему: – Недавно состоялось заседание Генерального штаба под моим председательством, в ближайшее время вам придет депеша, в которой изложены требования, необходимо их выполнить в полном объеме, а потом и продолжим наш разговор. Сейчас же у меня много дел, до свидания, господин Чурков.

– Всего доброго, ваше величество, – скрипнул я зубами.

Пару минут разглядывал в окне облака, потом закурил и прошелся по кабинету.

Ольга ничего не сказала, но дала понять, что собралась выдвинуть ультиматум. Как на такое реагировать? Анзор увел Гастева, за что я своему другу благодарен, нет у меня намерений обсуждать сложившуюся ситуацию. Но в тот момент уже понимал, что с императрицей нас очень умело ссорят. Выполнить требования друг друга мы не в состоянии и… Пресловутое «и»! Как принести России пользу и не допустить развала? Конечно, враг далеко, и зачастую его не видно, но борьба в полном разгаре. Императорское высочайшее повеление мне вручили через пятеро суток лично в руки. Пакет с множеством печатей содержал один лист, подписанный императрицей. Мне повелевалось передать армии все свои самоходные машины и автоматы с боеприпасами. На нужды империи требовалось отправить в Москву запасы лекарств и провизии, а также выплатить пятьсот тысяч рублей из золотого запаса Сибири. Конечно, после такого я не выдержал и попытался вновь переговорить с Ольгой. Чем они там думают? Кто будет управлять броневиками? Кому предназначены автоматы? Да и вообще, что это за контрибуция такая? Плати и живи, а не хочешь, так мы тебя на место поставим?

Увы, императрица явно закусила удила, говорила резко и ничего не пожелала слушать.

Не нашли мы с ней точек соприкосновения. Не помог в этом вопросе и Ларионов. Вениамин Николаевич начал с того, что не потерпит вокруг себя и императрицы доносчиков. Напомнил он и о своей невесте, которая пригрелась на моей груди. Последнего выражения я не понял, но ротмистр уже трубку швырнул. Еремеев же от разговора и вовсе увернулся, повторяя, что знать ничего не знает и не ведает, его дело, мол, охрана, и на этом все. Правда, под конец разговора Петр Евграфович заставил меня задуматься, он сказал:

– Иван, гм, Макарович, имейте в виду, что без официального приглашения появляться вам в резиденции запрещено, отдан приказ стрелять на поражение.

– Это попахивает негласным объявлением войны, – озадачился я.