ИЛИ́Я

Через минуту все должно решиться. Мальчишки не сводили глаз с холодильника и даже не моргали – для них это был момент истины… – Вот, уже совсем близко! – думал каждый из них, считая секунды. Уже прошло тридцать секунд, как Гл герой взобрался на свое дерево. Звук поезда усиливается… вот он появился из-за поворота, так что и его теперь стало видно всем ребятам… – Ну все, теперь точно меньше полминуты и что-то произойдет… – И только ребята приготовились насытиться зрелищем, как внезапно, откуда ни возьмись, с другой стороны железной дороги к холодильнику подбежал неизвестный мужчина и легким движением рук откинул холодильник подальше от рельс, а сам ринулся к маленьким разбойникам, заметив их шкодные мартышечьи физиономии, затаившиеся неподалеку кто где.

– Эй, а ну стой! Стой! – завопил незнакомец, приближаясь к перепуганным озорным мальчишкам, стремглав слетавшим со своих наблюдательных постов и удирающим прочь.

III

– Упростим задачу, – Гл герой, не дождавшись ответа от зрителей, вновь обращается в темный зал. – Положим, вам предложили нагрубить прохожему в обмен на денежное вознаграждение.

Он медленно обвел взглядом присутствующих, затем, угрюмо склонив голову, выждал несколько секунд. Хотя уже было понятно, что никто ничего не ответит. Да и сам оратор это знал еще до того, как задавать столь неудобные для простых смертных вопросы.

На самом деле отвечать на них и не требовалось. Суть риторических вопросов в том, что, достигнув сознания слышавшего их, они раскрываются, подобно сухим чайным листьям, попавшим в кипящую воду, и рождают совершенно неожиданный для слушающего эффект: отвечая на подобный вопрос в своей душе, человек достигает того понимания и того смысла, которого он бы ни достиг ни при каких других условиях воздействия.

– Ну же, смелее! – выпалил Гл герой.

 – Кто и за сколько пошлёт на хер незнакомца? Сколько же стоит ваша мораль? Отчего вы так за нее держитесь?

Голос мужчины приобрел оттенок раздражительности, но она не была естественной: скорее играла роль некоего усиливающего фразу заряда.

– Потому что могут быть последствия, не так ли? – он мягко улыбнулся. – И я бы уже не назвал то моралью, ибо это страх. Ведь сама по себе мораль независима… непредвзята.