ИЛИ́Я

Звук шуршащих по асфальту автомобильных шин то приближался, то убывал. Прямо под общим карнизом, вопреки общественным правилам, припарковался соседский внедорожник и, выплюнув своего владельца, остался неподвижно стоять, переводя дух. Сосед направился прямиком к своему подъезду и скрылся за его дверью, а ребята, сидя на крыше пятиэтажки, уже успели посмеяться старому, затертому до дыр анекдоту.

– Ладно, валим, пока не спалили, – заявил Гл герой.

Оба встали с места и направились к выходу. Пройдя несколько метров, Гл герой остановился.

Ему показалось, или шаги товарища, только что преследовавшие его, стихли? Он обернулся и увидел, что его друг и впрямь перестал следовать за ним к выходу, а вместо этого зачем-то медленно подошел к обрыву крыши.

– Рус! Пойдем, че завис? – настороженно произнес Гл герой, плавно надвигаясь в сторону стоявшего к нему спиной и глядевшего с крыши вниз товарища.

– Куда идти? Зачем возвращаться назад? – голос друга звучал отрешенно: словно пустой, лишенный содержимого медный сосуд.

 – Нужно двигаться вперед, не так ли?

– Что ты там бормочешь? – недоуменно переспросил Гл герой.

– Знаешь, почему человеку так трудно себя убить? Потому что он слишком слаб, чтобы идти дальше. А ведь, только покончив с собой, возможен переход души на новый уровень.

Последние слова прозвучали, и Гл герой почувствовал внезапный прилив ужаса, будто бы душу его ошпарили кипятком. Ему стало дурно, но виду он не подал. Сердце беспорядочно клокотало. В эту минуту он не узнавал своего товарища и, казалось, очутился в какой-то западне.

Все стало как в тумане. Мысли смешались. Он уже подошел к другу, и осталось только протянуть руку и отвести того подальше от обрыва крыши. Сознание Гл героя перешло в автономный режим. Так происходит, когда человек испытывает резкий всплеск адреналина. Он перестает мыслить рационально и руководствуется лишь рефлекторным анализом, т. е. поступает инстинктивно.

– Так, стой! Подожди! Дай руку… – это все, что в приступе паники сумел выдавить из себя Гл герой.

Но он по-прежнему не выдавал своего страха. Голос его прозвучал сдержанно и властно.

Друг повернулся к нему лицом. Гл герой чуть было не отпрянул, но сдержался. Лицо товарища выражало безумие: от кривой улыбки веяло чем-то зловещим, низкий лоб искрился потом, а потухшие глаза казались совершенно чужими.

Гл герой протянул ему свою руку – тот взялся за нее. Юноша почувствовал, что холодные пальцы товарища сдавливают его запястье.