Сольфериновая черепица. Рассказы

Замкадье

Папы и мамы Изольды, Софии-Федерики, Варфоломея и Нестора, как все молодые, креативные и успешные москвичи, были постоянно заняты, в основном, перемещениями в сложноорганизованном пространстве, поэтому выдав чадам карточки с необозримым кредитным лимитом, отправили их в Зарядье. А что, хороший парк. Не чета многим.

Все, кроме Нестора, взяли себе фишбургеры, в которых поджаренные до золотистой корочки куски осетрины щедро пересыпаны блестящей антрацитовым срезом чёрной икрой, кусочками ананаса и переложены листьями салата, что ещё утром рос себе безмятежно в высокогорьях Камбоджи.

Нестор презирал Буржуазию, заставлял себя читать Прилепина, потому купил небольшое ведро перепелиных ножек, обжаренных в кляре из крошек мексиканской лепёшки и яиц игуаны. Запивали смузи из мангрового дерева.

– Батя рассказывал, – начал время ленивых постланчевых бесед дородный Варфоломей, покачивая пухлой ножкой, обутой в простенький кед от Лагерфельда, – что в Замкадье аборигены поймали москвича, и месяц заставляли жить на свою зарплату.

Софья-Федерика наморщила смуглый носик, паправила перламутровым детским ноготком тёмные очки в оправе белого золота, скромно осыпанного бриллиантовой пылью:

– Им ещё кто-то платит?

– Сколько, интересно? – Нестор хрустко разгрыз очередную ножку несчастной птички.

– Батя говорил, баксов двести, – ответил Варфоломей, и быстро добавил: – Я не очень-то верю, на него высокий штиль нашёл после бургундского, мог и приврать.

Кто ж за двести работать будет. В час если!

– Москвич выжил? – равнодушно протянула самая младшая, Изольда, лениво скроля френдленту на топовом яблофоне.

– Не в этом соль, подруга, – заметила София-Федерика. – Соль в том, что в Замкадье человек может столкнуться с иными формами жизни. Нужно быть готовой.

– Фигня! – беззаботно блеснула сапфирами на платиновых брекетах Изольда. – Я даже с пятого этажа моей башни на даче вижу только москвичей!

– А я сам видел! – заявил Нестор.

– Ты лжёшь, друг, – улыбнулся михалковской снисходительной улыбкой Варфоломей.

– Нисколько, – упрямо продолжал Нестор. – Мы как-то отъехали довольно далеко от Кольца, и я успел заметить несколько странных фигур, одетых во что-то невообразимое!

София-Федерика погладила его нежными подушечками точёных пальчиков по внутренней стороне запястья:

– Ты такой милый, когда фантазируешь.