Сольфериновая черепица. Рассказы

– Как хотите, – пожал плечами Нестор, перехватывая масляный взгляд Софии-Федерики, который она подсмотрела у маминой подруги, глядящей на отца.

Изольда прикусила губу:

– Всё – враньё! Нет там никого! Бабушкины сказки для детей. Везде живут одни москвичи.

– Да это и не важно, – заметил Варфоломей, поднимаясь. – Есть они там, или нет – нам-то что? Давайте-ка лучше закатимся на Воробьёвы!

– Ну, давайте, – согласились ребята, степенно встали со своих мест.

Над Москвой ярко светило Солнце, но откуда-то с Севера, из-за горизонта надвигалась гроза, ещё не видимая детскому взору.

17 мая 2019 г.

Про птиц и ветер

Вторые сутки на Севере пурга, метель, шквалистый ветер. Кажется, всё живое должно забиться в норы и дрожать. Но птицы стаями носятся по небу! Здорово, видимо, забраться повыше, спрятать лапки в нежный пух на животе, и позволить потоку нести тебя с безумной скоростью. В хорошей компании. И орать при этом весёлым птичьим матерком на всю округу!

Сольфериновая черепица.

Мы занимали крохотный круглый столик в дальнем углу кафе у Турка уже второй час, и с каждой минутой градус учёной беседы неудержимо поднимался. Турок всё чаще с сомнением поглядывал в нашу сторону, почёсывая пудовые кулаки.

– Тсс! – прошипел я, получив очередной ожог от испепеляющих масляных глаз потомка жестоких сарацин. – На полтона ниже, Мохнатый, не то нас выкинут на улицу, невзирая на содержание.

– Чего?

– Чего «чего»?

– Чего содержание?

– Наше содержание!

– А с тобой бывает трудно, дорогой товарищ! Ну, вот.

– Зачем?

– Ты дебил?

– Тебя ударить?

– Ты дебил. Сюжет должен увлекать.

– Увлекать??? – возопил я, но, оглянувшись на Турка, сразу успокоился. – Это спустя 4 тысячи лет развития литературы? Даже если мы не будем рассматривать Рамаяну с прочими Махабхаратами и Бхагавадгитами, то куда ты денешь Шекспира?

– А при чём здесь этот полумифический персонаж? – невозмутимо возразил Мохнатый.

– А при том. Нет и быть не может под этой луной новых сюжетов!

– Да? – Мохнатый мутным взглядом уставился на склизкий гриб, отправил его в рот, запил стопкой водки, а её, в свою очередь, залил кружкой чёрного, как украинская ночь, тридцатипроцентного контрабандного портера.