Сольфериновая черепица. Рассказы

 – А что есть?

Я покрутил в руках точёную рубиновую рюмочку, опрокинул на язык, закатил глаза, посмаковал вишнёвый букет:

– Тонкие оттенки ощущений. Сольфериновая черепица.

– Что?

– Вот именно. Что ты чувствуешь, когда слышишь это словосочетание?

– Ну, нагретую солнцем глину, трещины, запах пиццы, чоризо, кьянти, Средиземного моря….

– Вот видишь, какая палитра в двух словах? Здесь даже сюжет есть: битва у Сольферино – одно из самых кровавых и бессмысленных столкновений мужчин по поводу….

– По какому?

– А им всё равно.

Но крови пролилось море. И она подмешивается к твоей глине, кьянти и трещинам.

– И что?

– А то. Словосочетание «сольфериновая черепица», описывающее какую-нибудь запылённую крышу дома в глухой провинции, утонувшей в липах и виноградниках, может быть гораздо глубже и интереснее, чем все избитые сюжеты и их усыпляющие извороты, что происходят под ней.

Мохнатый хмыкнул:

– А мне казалось, что сопли жевать – это всем давно надоело и скучно.

– А что не скучно?

– Ну, вот например… – Мохнатый раскурил папиросу.

– Ээээ, – протянул ошарашенный такой наглостью Турок, категорически запретивший табак.

Я вскочил, выхватил папиросу изо рта Мохнатого, погасил в рюмке. Жестами успокоил Турка, заказал большой графин вишнёвки. Турок смягчился, но погрозил кулачищем.

Мохнатый даже не заметил приближение апокалипсиса.

– Ну, вот, например….

Райзер.

Я сидел на горячей груде ржавого железа, пялясь на заходящее Солнце, что плавило этот гадский город там, внизу.

Цвет мира сместился к красной части спектра, изнуряющая, адская жара спадала, дышать делалось легче. Мне нравились эти часы.

Он молча опустился рядом – обычный шалопай, как и я, лет 14-15, соответственно вида идиотского. Долго молчал, наконец, буркнул в пространство:

– Жизнь – скучная штука.

Я запустил в него взглядом, наповал поражающим педиков, дилеров и сутенёров в радиусе километра. Он хмыкнул, но без раздражения или вызова, не то сразу получил бы по сопатке – в наших местах с этим строго.

Слабину давать нельзя – сожрут.

Встав, он оставил рядом со мной рыжий ободранный диск вроде большой плоской гайки с дырками внутри. Был бы побольше – сгодился б как кастет.

– Это райзер. Может понравится? – равнодушно объяснил проходимец, и заковылял на своих длинных худых ногах поближе к трассе.

Я повертел непонятную хреновину в руках и так и этак, пожал плечами. Непонятно, куда её можно присобачить. Разве кистень сделать.