Последняя кукла Питера Страубе. Мрачная сказка на грани фантастики

– Да, – сказал в трубку Данилов.

Тихо сказал, будто бы находился сейчас в чужой незнакомой квартире.

– Володя?! – раздался сквозь треск помех голос.

– Стас, – констатировал он.

– Куда ты пропал, черт побери!?

– Ближе к теме!

Данилову совсем не хотелось пересказывать Стасу все то, что произошло с ним за последние сутки.

– Дело Подольского я забираю себе… Ты понял меня?

Данилов лишь фыркнул.

– Неудивительно.

– И вообще, нам надо как-нибудь встретиться, и обсудить кое-что, касаемо фирмы.

Думаю, нам надо расстаться.

– Я понял, – ответил Данилов, все так же негромко.

– Что? я не расслышал?

Опять помехи и треск.

– Хорошо!

Движением руки Данилов разбил пластмассового негодяя об стенку. Затем вскочил, и заметался по комнате, круша и распинывая по углам все, что еще осталось нетронутым.

– Мразь! Какая ты мразь! – закричал он в злобе, намереваясь покинуть квартиру.

И только тут узрел на входной двери приколотую ножом записку. На измятом тетрадном листе значилось страшное в своей простоте слово: «Р А З В О Д!!!».

*

Данилов гнал с дальним светом по разделительной полосе. Напролом, вдавив педаль до отказа. Встречные авто шарахались в рассыпную, и жались к обочине. Фонари по бокам тротуаров мелькали с бешеной скоростью. Он смотрел на дорогу остекленевшим взглядом, и не видел ее. Пальцы, до боли в костяшках, сжимали руль. Его ослепил яркими фарами встречный КамАЗ.

– Все, – подумал Данилов, и резко затормозил.

Авто занесло, и закрутило волчком на мокрой поверхности.

Он сжался в комок, ожидая удара. Странно, но в предвкушении смерти, ни одна из картинок из прошлой жизни не промелькнула перед глазами. Возможно, ему будет больно, но потом – все закончится. И пустота.

Бах!!!

Мерседес влетел правым боком между передним и задним мостом КамАЗа, и несущийся на полной скорости грузовик проехался по его средней части всеми своими колесами. Превращая элитную иномарку в стоптанный тапочек, большегруз лишь подпрыгнул на нем слегка, после чего стал прерывисто притормаживать.

– Эй, парень! – какой-то мужик тряс лежащего на асфальте Данилова, – Ты живой!?

С трудом приподняв голову, он огляделся. Толпа народа вокруг; дымящийся Мерседес, уткнувшийся мордой в сугроб; подоспевшая сию же секунду скорая. Все, как в тумане. Народ расступился, при виде средних лет санитара в белом халате. Тот ужасно походил на доброго, но уставшего от непомерной работы небесного ангела.