Хорошие девочки не умирают

 – Любое блюдо получается вкуснее, когда его готовите вы. Магия Зиноне.

Селия улыбнулась, пытаясь сделать вид, что польщена. Комплимент был произнесен совершенно искренним тоном, однако сама фраза показалась ей искусственной. Так говорят только в книгах, подумала она и снова растерялась, совсем как в тот момент, когда проезжала по улице. Тогда ей впервые пришло в голову, что городок, магазины и люди, все, что ее окружает, не похоже на реальность.

Прекрати, Селия, возьми себя в руки.

Она надела фартук и последовала за Кэтрин на кухню. Приступив к приготовлению лазаньи, Селия успокоилась. Она знала, как готовить это блюдо, ей не нужно было напрягать память. Она не смогла бы сейчас найти ингредиенты в кладовой, но это не имело значения, потому что в обязанности Кэтрин входило приносить продукты на рабочий стол. Вскоре Селия включилась в работу: делала соус бешамель, добавляла вино «Марсала», обжаривала в масле грибы, раскатывала тонкие листы теста.

– Что теперь? Соус болоньезе? – спросила Кэтрин. – Или будем делать ньокки?[1 - Ньокки – блюдо итальянской кухни, небольшие овальные клецки из теста на пшеничной муке с яйцом. – Здесь и далее прим. пер.]

– Я начну делать соус, а ты – ньокки, – ответила Селия.

– Ой, просто ненавижу лепить ньокки, – поморщилась Кэтрин.

Селия ощутила легкое раздражение, но постаралась говорить дружелюбным тоном:

– Что поделаешь.

Кэтрин усмехнулась.

– Не хотите выдавать свою тайну, а? Загружаете меня работой, чтобы я не смогла подсмотреть, что именно вы кладете в кастрюлю и в каких количествах.

Стук в дверь черного входа избавил Селию от необходимости отвечать. Он звучал агрессивно, как будто неизвестный был рассержен на кого-то или на что-то.

– О нет, – простонала Кэтрин, когда Селия направилась к двери. – Это наверняка миссис Корриган. Может быть, лучше просто притвориться, что вы ничего не слышали?

Селия повернула дверную ручку с некоторой тревогой. Кэтрин знала, кто ждет по ту сторону, а она, Селия, не имела об этом ни малейшего представления.

На пороге стояла женщина в розовой толстовке, тщательно отглаженных брюках цвета хаки и белых спортивных туфлях.