Кость от костей

Трупы были аккуратно развешены вдоль тропы, по которой шли Мэтти с Уильямом, по одному-два зверя на каждом дереве. Их привязали к веткам за их же кишки.

«Как елочные игрушки», – подумала Мэтти и покачнулась; сквозь туман в голове пробилось воспоминание.

Огромная рождественская елка в гостиной, слишком большая для такой маленькой комнаты; мигают разноцветные лампочки, наверху – серебряная звезда, а под елкой – гора подарков в красной и зеленой бумаге.

Рождество. Красные подарки для меня, зеленые – для Хезер.

А вот и наши чулки с гостинцами: на одном написано «Хезер», на другом – «Саманта».

– Саманта, – прошептала она. – Не Марта. Саманта.

– Мэтти! – проревел Уильям.

Она взглянула на мужа, не видя его; перед глазами по-прежнему стоял размытый контур имени на рождественском чулке, и это было не то имя, которым он называл ее все эти годы.

– Мэтти! – снова проревел Уильям.

Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания о чулке, елочных игрушках, девочке по имени Саманта. Муж ушел далеко вперед и теперь звал ее, чтобы она не отставала.

Тут Мэтти вспомнила зверей, маленьких кроликов и грызунов, что висели в ряд, как тропинка из хлебных крошек, ведущая к поляне.

– Уильям, – пролепетала она, еле в силах говорить, еле в силах произнести его имя. – Уильям.

Он двинулся в ее сторону, тяжело топая, и Мэтти знала, что должна бояться, ведь на его лице было написано: он не станет ждать до дома. Он хочет наказать ее сейчас.

Она судорожно сглотнула и указала вверх, попыталась объясниться, но муж уже навис над ней.

– Деревья, Уильям, – сказала Мэтти, но звук получился слишком тихим и шел будто издалека, а слова высохли в горле, ведь часть ее еще стояла под елкой и смотрела на имя на рождественском чулке.

Потом на нее обрушились кулаки, и больше она уже ничего не помнила.

Глава четвертая

Мэтти очнулась оттого, что закашлялась, потом начала давиться и сразу поняла – рот полон крови; с ней уже такое бывало, и не раз. Голова ударялась о землю, в волосах был снег, он забился под шарф и пальто.

Шапку она потеряла. Мэтти лежала на спине; безжалостная рука держала ее за лодыжку и дергала за собой, как санки за веревочку.

Уильям остановился, оглянулся и бросил на нее полный презрения взгляд. Отпустил ее ногу; та упала на землю. Мэтти вскрикнула.

– Вставай, никчемная сучка. Очнулась, так иди сама.

Мэтти посмотрела на него, затем взглянула на деревья. Трупиков животных не было.