Всадник. Легенда Сонной Лощины

Вот как раз подходящее дерево – высокий клен с толстым комлем и длинными, нависающими над самой тропой ветвями. Нужно было только обвить ногами ствол, проползти немного, ухватиться за ближайший сук и подтянуться – и вот уже сквозь листву виднелись макушки мужчин. Но на что они уставились, пока разглядеть не получалось. Значит, следовало перебраться на другую ветку, немного передвинуться…

Лучше бы мне было остаться на земле, рядом с Сандером!

Сразу за кругом мужчин лежал мальчик – или, точнее, то, что от него осталось.

Он лежал на боку, с полусогнутой ногой, как небрежно брошенная в угол тряпичная кукла. При виде ребенка, валяющегося на земле, точно забытый мусор, сердце мое наполнилось печалью.

А еще от этого зрелища где-то на задворках сознания что-то мелькнуло – призрак мысли, подобие воспоминания. Мелькнуло и тут же исчезло, не дав себя поймать.

Мальчик был в простых домотканых штанах, рубахе и коричневой шерстяной куртке вроде моей собственной. И в мягких мокасинах.

Только по ним и можно было опознать Кристоффеля ван ден Берга – его семья была слишком бедна, чтобы позволить себе хорошие кожаные башмаки

с жесткой, подбитой гвоздиками подошвой, так что все они носили мягкую обувку, как у ленапе[5 - Ленапе – группа индейских племен в США. – Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.]. Да, только по мокасинам его и можно было опознать. Ведь голова у мальчика отсутствовала. Как и кисти.

И голову, и кисти, похоже, неумело отделили от тела.

На запястьях лохматились клочья кожи, а из обрубка шеи, на том месте, где была некогда голова Кристоффеля, торчал зазубренный конец переломленного позвоночника.

Не слишком мне нравился Кристоффель. Он был беден, и Катрина всегда говорила, что мы должны с состраданием относиться к нуждающимся, но Кристоффель был настоящим хулиганом, всегда искавшим случая выместить на ком-то свои обиды. Он якшался с Юстусом Смитом и еще с несколькими мальчишками, настолько серыми и бесхарактерными, что о них и говорить-то не стоило.

Однажды Кристоффель прицепился ко мне – и заработал разбитый в кровь нос, за что Катрина наградила меня лекцией о правильном поведении (даже не припомню, которой по счету; никогда не слушаю эти нотации), а Бром похлопал по плечу, согрев тем мое сердце, несмотря на крики Катрины.

Да, мне не нравился Кристоффель, но он не заслуживал смерти. Тем более – такой кошмарной. Хорошо, что Сандер не видел.