Полусолнце

Шиноту бросил на меня тревожный взгляд, но я коротко покачал головой и даже улыбнулся. Облегчение от того, что она решила сохранить мой секрет, быстро сменилось любопытством. Дядя тоже расслабился, убрал стрелу в колчан, но садиться не стал: он прислонился к дереву рядом с Рэйкен и скрестил могучие руки на груди, всем своим видом давая понять, что держит ухо востро и демон в своем новом обличье по-прежнему не внушает ему доверия.

– Деревня на юге? – переспросил Кацу. – Моя мать была жрицей из тех краев. Селение на берегу Янтарного озера.

– О-о-о, вот так совпадение. Когда-то я тоже там жила, – озадаченно протянула она. – Тогда вспоминай почаще мой заговор. А ты, – Рэйкен кивнула мне, – следи за ним и не давай уходить далеко.

– Ты сама доброта, – хмыкнул Шиноту.

– Отнюдь. У меня личные счеты.

– Спасибо за откровенность, демон.

– Ёкай, маленький хого. Демон с человеческим обличьем – это ёкай.

– Глубоко плевать, – фыркнул Шиноту.

Я закатил глаза.

Рэйкен проигнорировала его выпад и со скучающим видом обратилась к Кацу:

– Так что там твоя мать – она умерла? Как?

– Не знаю.

Дедушка забрал меня и бежал из деревни, когда я был совсем маленьким. – Кацу задумчиво шевелил палкой золу под котелком. – Он говорил, что на деревню напали и ему удалось спасти только меня. Ты думаешь, душа моей матери здесь, в этом лесу?

На мгновение на лице Рэйкен отразилось удивление, словно она не поверила услышанному. Шиноту с опаской покосился на Кацу.

– Ее звали Кена. Та мико, с которой все началось, – тихо сказала Рэйкен.

 – Она тяжело заболела, и ее мать заключила контракт – продала свою душу в обмен на здоровье дочери.

– Тебе продала? – фыркнул Шиноту.

Боги, дядя! Я с упреком посмотрел на него.

– Да, мне, – просто ответила Рэйкен. – Хочешь знать, как это было?

– Нет уж, оставь себе.

В ответ Рэйкен лишь криво ухмыльнулась.

– Когда Кена узнала об этом, она лишила себя жизни. В этом лесу. Только не учла глупая мико, что ее покойная мать пожелала долголетия души своей дочери.

Так лес ее и поймал. А дальше… Душа Кены годами впитывала в себя темноту этого леса и так ослабла и обозлилась, что начала искать соратников. Не знаю подробностей, но, говорят, лес наводнили мононоке – души людей, умиравших здесь или поблизости.

Я немного читал о мононоке – призраках людей, чьи души по тем или иным причинам не упокоились, а остались в мире смертных мстить, убивать и сеять зло.

– Значит, моя мать могла стать мононоке… – протянул Кацу.