Академония. Я – не чудовище, я только учусь!

Мне вспомнилась реклама, где в какой-то огромной белоснежной лаборатории прямо в самом центре на пьедестале стоит белый керамический унитаз, который регулярно поливают каким-то гелем, трут какой-то пастой, а потом торжественно демонстрируют, что он необитаем как поверхность Марса. Смысл это действа становится понятен только в том случае, если этот туалет регулярно используется по прямому назначению, что крайне затруднительно в условиях наличия минимум десятка людей вокруг. Но что не сделаешь, ради науки? Ученые, они такие… Иначе какой смысл поливать гелем девственно чистую и ни разу не использованную керамику?

На ободке самой чаши я увидела прилипший короткий волос, что вызвало у меня содрогание.

Фонтанчик чуть желтоватой жидкости бил не переставая, а я чувствовала себя жизнерадостным лабрадором, которому предстоит хлебнуть из хозяйского унитаза. Но то – хозяйский туалет, а это, возможно, общественный…

– Я не буду пить! – категорически заявила я, заглядывая в это биде, – Это – негигиенично! Мало ли какие бактерии живут тут под ободком? Как представлю, так вздрогну!

– А ты не представляй, а пей!– надавила на меня Бульдожка, нетерпеливо перебирая бумажки.

«Пей до дна! Пей до дна!» – вспомнились мне студенческие посиделки.

– До дна? – сглотнула я, чувствуя, что даже под угрозой расстрела не сделаю ни одного глотка!

– Нет, достаточно сделать один глоток! – писклявым голосом сказала тетя в очках. Утешила… Спасибо…

– Сами пейте из этого унитаза! – тихо сказала я, отворачиваясь от фонтанчика.

Среди присутствующих раздался недовольный ропот. Гул нарастал со страшной силой! Возникло ощущение, что я только что случайно, делая селфи, толкнула статую 18 века, которая после падения на пол реставрации и восстановлению не подлежит!

Из толпы вышел какой-то крупный брюнет с короткой стрижкой и бородой, застрявшей где -то в промежутке «я вот тут подумал и решил отрастить бороду, как вы думаете, мне идет?» и «жил отважный капитан… ».

На нем был красный дуплет с золотой вышивкой и облегающие штаны, заправленные в сапоги. Сзади прямо по полу за ним волочился черный плащ. «Черный плащ! Только свистни, он появится!» Если один глаз закрыть, другой прищурить, в одну руку дать ему топор, на голову нацепить шапочку, а на заднем плане поставить многовековую секвойю, то вышел бы эталонный канадский дровосек, суровый, как природа страны с кленовым листиком на флаге и злобный, как медведь Гризли.