Назло папе куплю маму

– Что?! – возмутилась я, понимая, что такие решения с бухты-барахты не принимаются. Или он считает себя настолько красивым, что на моем месте мечтает оказаться каждая? Тогда я, наверное, его разочарую. Я свое место не уступлю. Шутка. Что же делать?

– Хорошо, – выдохнула я, поднимая на него глаза. – Я согласна. Быть может, я еще сильно пожалею о своем опрометчивом решении и о том, что вы не дали мне, как следует все взве…

– Отлично! – бледные пальцы зловеще соприкоснулись подушечками, а на его губах заиграла улыбка.

 – Ну что ж. Я, конечно, как никто другой знаю, как работает министерство. Замминистра все-таки. Так что сильно на проверку я бы не рассчитывал. Но, как говорят у нас в роду, береженого гроб бережет.

Он встал, а Сморчок всем тельцем налег на тяжелый хозяйский стул, который больше смахивал на кресло. Стул со скрежетом задвинулся на место.

Я тоже встала, чувствуя, как меня обдало ветерком от развевающегося плаща- мантии.

– Можете выбрать себе спальню! – заметил Сморчок, на которого я взглянула с тяжелым вздохом.

 – Комнат в замке предостаточно. Мордехай объяснит вам правила поведения в замке.

А тут еще и правила есть! Ничего себе!

Он позвал меня в коридор. Дверь за нами закрылась с душераздирающим скрипом, похожим на крики сопротивляющейся девственницы.

Почему на ум пришла именно девственница, я уже начала догадываться. Сколько раз в кино показывал мрачного бледного клыкастого вампира и обмякшую женскую тушку в белой старомодной ночнушке.

Вампир обычно скалился, как кот на предложение доктора сделать ему «чик-чик». А девственница просто висела у него на руке свернутым ковриком для выбивания денег в прокате.

– Сюда, – послышался голос, вырвавший меня из воспоминаний о мире, который я не скоро увижу.

Замок был мрачен и огромен. Нет, здесь не было косм паутины, свисающей с потолка. Не было пауков, размером с собаку, которые заглядываю тебе в глаза: «Ну проходи! Я как раз проголодался!».

Не было стаи летучих мышей, вылетающий из невесть откуда, чтобы с воинственным писком пойти на таран.

На одной стене бесконечного коридора висела целая вереница бледных портретов. Судя по датам, они свое уже отсосали.

– Это – прапрапрадедушка Анри Малеволент! – произнес Сморчок, пока я разглядывала бледного светловолосого мужчину с грубо очерченными скулами.

– А! – глубокомысленно протянула я, видя, что портреты не думают заканчиваться.